— Вам есть на кого опереться в Цитадели? — спросила Аркет.
— В данной ситуации? — Император пожал плечами. — Их немного. Аркет, ты перерезала горло соглядатаю. На глазах у половины города. Средь бела дня. Что они могут сказать?
— И все-таки, господин, сколько у вас сторонников?
Забыв об этикете, Аркет повысила голос.
Джирал вздохнул.
— Ты имеешь в виду тех, кого можно подкупить или шантажировать? Не знаю… человек пятнадцать или двадцать. Есть еще несколько старых друзей отца, тех, кто придет на помощь, когда увидят, что дела плохи. Но их не больше полудюжины.
— Итак, двадцать пять?
— При самом удачном раскладе.
— Большинства не получается.
Джирал состроил гримасу.
— Можешь и не говорить.
— Ладно. — Тошнотворный комок в желудке повернулся. Аркет вытянула руки на высоте пояса, широко растопырила пальцы и усилием воли приказала им не дрожать. — Что ж, посмотрим. Они соберутся, обсудят и примут вполне очевидное решение. Как минимум потребуют, чтобы я предстала перед их судилищем. Заберут и Элит. В лучшем случае в качестве свидетеля. Нужных им ответов не добьются, и тогда… новые допросы, а потом и…
— Не беспокойся. — Император произнес это с такой жестокой силой, что Аркет вздрогнула. — Я обещал отцу у его смертного ложа и слово сдержу. Эти подонки тебя не получат.
В глазах защипало от слез благодарности. С трона как будто говорил другой человек. Она скорее сбежала бы из города, чем предстала перед судом, и уже обдумывала возможные пути отступления. И вот…
— Я… благодарю вас, мой господин. Не нахожу слов, чтобы выразить…
— Ладно, ладно, — отмахнулся Джирал. — С этим все понятно. Я бы тоже не хотел оказаться в их руках и познакомиться с их игрушками. Вопрос в другом: как решить проблему, не разворачивая войска. В конце месяца нас ждет день рождения пророка. Обычная уличная истерия с битьем в грудь и привычными заклинаниями. Я не хочу, чтобы эти толпы маршировали еще и у дворца.
— С точки зрения закона…
— Забудь про закон. Здесь такое не пройдет. Эти мерзавцы тычут в закон, когда он им выгоден, и не замечают его, когда не выгоден. Священники всю жизнь только и делают, что отыскивают в Откровении то, что укрепляет их власть. Нужно подрезать им крылышки до того, как все начнется. — Он задумчиво сложил руки домиком. — В общем, Аркет, тебе необходимо исчезнуть на время.
— И Элит тоже.
— Ну… ладно. Пусть. Возьми с собой эту ведьму. Так оно, пожалуй, даже лучше. Тебя нет, и все их требования отпадают. — Джирал решительно кивнул. — Да, это сработает. Должно сработать. Мы вывезем тебя из города еще до сумерек. Скажу Ракану, чтобы организовал прикрытие. А я между тем соглашусь на созыв внеочередного заседания совета и выслушаю требования Цитадели. Мы посылаем за тобой — тебя нигде нет. Снова посылаем — тот же результат. До вечера продержимся. К тому времени как станет ясно, что ты сбежала, уже стемнеет. Я распоряжусь начать поиски на рассвете. Тебя опять не находят. Я обещаю привлечь к поискам хватов. Распускаем слухи, что ты, мол, подалась в Трилейн или даже в пустошь. Делается все возможное, спасибо, господа. А между тем ты укроешься… где? Есть предложения?
В голове у нее что-то зашевелилось, словно пришли в движение тщательно подогнанные и хорошо смазанные части затворного механизма кириатского корабля. Сдвинулись, повернулись, состыковались — и вот вам новая конфигурация. Ей даже показалось, как что-то щелкнуло. Волна возбуждения прокатилась по венам. Аркет прочистила горло.
— Я подумала об Эннишмине, мой господин.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Тусклый зеленовато-серый свет просеивался сквозь обступившие их голые деревья. Ленивый ветерок приносил слабый запах гнили.
Поначалу Рингил воспринял перемену с уже привычным, усталым недоверием. За время, проведенное на олдраинских болотах, он видел кое-что и похуже. Но были и другие тревожные знаки, не сулившие ничего хорошего. Дорога, на которой он встретил Ризгиллен и остальных, менялась на глазах, словно процесс ее старения фантастическим образом ускорился в несколько раз, или же что-то разъедало ее снизу тем сильнее, чем дальше уходила она в глубь территории, не желавшей ее присутствия. В каменных плитах появлялись рваные трещины, достаточно широкие и глубокие, чтобы сломать лодыжку. Кое-где Рингил даже заметил человеческие черепа, вбитые в трещины вместо клина, но это могло быть всего лишь еще одной галлюцинацией, а к ним он уже привык.
По крайней мере, к большинству.