— Ты, похоже, чем-то озабочен, Эргунд.
— Да, я…
Полтар подавил вздох. Эргунд нравился ему не больше, чем остальные братья вождя, но они были влиятельны, и им приходилось угождать, тем более после столкновения с Эгаром, открыто продемонстрировавшим разрыв с традициями и ступившим на путь богохульства. Эргунд, по крайней мере, сохранял толику уважения.
Шаман отложил фленшерный нож, кивнул прислужнику, чтобы тот продолжил работу, и вытер руки тряпицей. Потом указал гостю на занавешенную нишу в углу юрты.
— Пройдем туда. Могу уделить тебе несколько минут. Скоро начало церемоний, нужно приготовиться. Что тебе?
— Я… уф… — Эргунд прочистил горло. — Я видел сон. Прошлой ночью.
На сей раз сдержать вздох не получилось. Полтар чуть не закатил глаза. Через пару часов ему предстояло выйти под холодный северный ветер и прыгать шутом, обмазавшись бычьим жиром, в волчьей шкуре и маске Инпрпрала, весившей не меньше боевого топора. Ему предстояло вопить и скрежетать зубами, убегать от детишек и подвергнуться церемониальному изгнанию, а потом отсиживаться не меньше часа на холоде, пока празднующие соплеменники не напьются настолько, что никто не заметит, как он вернется и проскользнет в свою юрту.
Конечно, во времена отца шаман простаивал на ступеньках всю ночь. Но тогда он пользовался всеобщим уважением. Тогда те самые детишки, что изгоняли Инпрпрала из лагеря, приносили шаману пищу, вино и одеяла, дабы облегчить ночное бдение. А следом за ними приходили молодые воины, робко испрашивавшие совета, как привлечь внимание той или иной девчонки, как сторговать коня или меч, как уладить какой-нибудь спорный вопрос чести или исполнить правильно ритуал.
Но Олган давно ушел по Небесному Пути, а прежнего уважения нет и не будет. Бди хоть всю ночь — если кто и появится, то какой-нибудь забредший отлить пьянчужка, и дождешься от него лишь бессвязного пьяного откровения. После возвращения Эгара с юга старых традиций уже никто не придерживался. Не осталось ни чести, ни обычаев, ни уважения. Ишлин-Ичан манил и дразнил, молодые люди часто бывали там, а девчонки в поселке вели себя как шлюхи. Никто не желал искать совета у шамана; люди с бо́льшим интересом слушали сказки про юг от побывавших там скаранаков, как будто поездка за горизонт и оттуда считалась уже каким-то достижением.
И вот теперь жалкому недотепе захотелось поговорить о своих снах.
Полтар усадил гостя, задернул штору и сел сам, всем видом изобразив готовность терпеливо слушать.
— Сны есть путь к высотам, с коих открываются далекие дали, — устало начал он. — Однако не все предстает перед нами в истинном виде. Скала может показаться лошадью и всадником, река — стеклянными бусинками. Скажи, что ты видел.
— Это было за стоянкой. Ночью. — Эргунд явно чувствовал себя не в своей тарелке. Полтар знал, что брат вождя — человек простоватый, прагматичный, занимавшийся только скотом и ничего в своей жизни менять не собиравшийся. — Вышел я, ну… отлить. Погода стояла теплая, вроде как весной или, может, даже летом. Я и вышел-то босой. Ну вот. Шел я, шел, пока не нашел хорошее местечко.
— Хорошее местечко, чтобы отлить?
— Ну да, вроде бы так. А потом обернулся, смотрю — огней нет, и даже отсветов на небе не видно. Небо было облачное, так и что и Обруча не видать. И ветер холодный дует и дует, прямо свистит в ушах. А в траве что-то, и оно за мной наблюдает.
— Наблюдает?
— Я вроде как почувствовал, что кто-то смотрит. Сначала ничего, даже внимания не обратил — у меня ж с собой нож. И еще я почему-то решил, что это волк, а они человека не тронут, если только сильно не оголодают, когда год плохой. — Эргунд опустил глаза и повернул вверх ладонями руки, словно пытаясь что-то на них прочесть. — Потом я его увидел. Увидел глаза в темноте, и точно, как и думал, глаза были волчьи, только как-то уж больно высоко над травой, футов на пять от земли. — Он поежился. Попытался — весьма неубедительно — выдавить улыбку. — В жизни такого волчару не видывал.
Полтар хмыкнул. В степи, если верить рассказам, чего только не встретишь: от шакалов до пауков размером с коня. Так что громадный волк — не большая диковинка.
— Ну, я начинаю немножко беспокоиться. Вытаскиваю нож, отступаю, и тут это… выходит из темноты и прямиком ко мне.
— И что это было? Волк?
— Он самый. То есть… Нет… — Эргунд замялся. — Ну, выглядело оно как волк. Даже, думаю, волчица. Но шла она ко мне на задних лапах! Как дрессированные собаки в Ишлин-Ичане. Ну те, которых обучают просить подаяние. Только куда здоровей. Ростом с человека.
— Волк на тебя напал?