Хамира разочарованно покачала головой и выставила вперед ладонь.
- Ба Ма...
Женщина долго молчала, смотря исподлобья, а потом недовольно выпятила губу и шлепнула по столу какой-то бумажкой.
- Допрос. Камера номер тридцать один. Возился за двором и что-то вынюхивал, - быстро зыркнула подслеповатыми глазками и фыркнула. - Не буянь, дьяволенок.
Мы добились дела на допрос. Позже мне объяснили: Хамире как главе семьи дела брать совсем необязательно. Но она их брала. Видимо, девчонке требовалось просто отвести душу и выпустить пар. Или же показать собравшимся за дверьми вожакам, что она все еще в строю и способна работать.
Лучше бы старушка ей отказала.
Проходить по коридорам было пыткой. Для меня уж точно. За время жизни в подворотнях я повидал многое; это самое «многое» лично топталось по моей умирающей душе, стараясь разрушить еще больше и добить. Но подобного, видимого мной сейчас за прутьями и горами грязных лохмотьев... Нам вслед смотрели десятки голодных умирающих глаз. Тусклые, погибающие. Сломленные дикими животными. С осознанием того, что им больше никогда не увидеть солнца. И с единственным выходом - на тот свет. Я старался не реагировать на голоса и хриплые стоны; возможно, каждый в этих стенах заслужил подобной участи. Познакомившись с миром зверей, я начал привыкать, что черное не всегда есть зло, а белое не всегда от бога.
Я морщился, пряча нос в высокий воротник. Хамира безразлично проходила мимо, привыкшая к этому тонкому затхлому запаху смерти.
Нужная нам камера оказалась далеко впереди, в самых недрах подземных коридоров. Мы прошли длинные вереницы железных прутьев, два промежуточных поста охраны и четыре пыточные клетки. В сторону последних я старался даже не оборачиваться, беспокоясь за собственное самочувствие. Хамиру они вовсе не интересовали; хотя по еле заметному фырканью можно было подумать, что она не одобряет их наличие и использование.
В камере номер тридцать один сидел прилично подранный мужчина; окруженный внушительной охраной, он хорохорился и паясничал, отпуская в сторону зверей нелицеприятные, пошловатые шуточки. Охрана старалась на него не реагировать - в их обязанностях доставить пленника и проверить, насколько крепко тот прикован к решетке - но даже у них терпение было на исходе. На висках пульсировали толстые венки, плотно сжатые кулаки подрагивали. Мужчина звенел цепями и сквернословил, агрессивно кидаясь в ноги тюремным стражам. Выделывался до тех пор, пока мелкая девчонка не переступила порог и не попросила стражу выйти вон.
Уж этот малый попал в темницы не случайно: пленник знал о зверях все; и если перед простыми имел смелость вести себя крайне нагло, то перед вожаками, любым из них, он тут же терял всю уверенность. Появление Блэз привело его в такой ужас, что он попытался как можно сильнее вжаться в стену, стараясь с ней слиться, и затих.
А Хамире было плевать на чужую реакцию. Ее обязанность заключалась исключительно в допросе. От которого она, еще даже не начиная, устала. Поход в черные недра темниц был не лучшей ее затеей.
- Что Вы делали на закрытой территории, принадлежащей Северной стае зверей?
Вопрос в лоб, и допрос начался. Маленькие глазки забегали по камере, спотыкаясь то о ее сапоги, то о мои. Мужчина мямлил, что-то фыркал и запинался. Умоляющим взглядом смотрел на меня, отошедшего чуть дальше, ближе к выходу, и беззвучно шевелил губами. Он посчитал меня каким-то фантастическим существом - не то охраной мелкой (хотя телосложением на охранника я был похож меньше всего); не то человеком, способным повлиять на решения госпожи. Ни тем, ни другим я, к его сожалению, не являлся.
Смекнув, что помощи от меня ожидать бесполезно, пленник снова уставился на пыльную обувь Хамиры и начал что-то нечленораздельно шептать.
- Надо... Главный. У меня... слание. Послание было. По приказу. Не виноват...
Громкий свистящий вздох Хамы заставил его содрогнуться всем телом, до клацанья зубами. Даже я чувствовал, что тот врет; а уж Блэз обманывать последнее дело.
Девчонка пролистала бумаги, выданные ей Ба Манто, и разочарованно покачала головой.
- Посыльные входят через главные ворота. А Вас задержали у черного входа, при попытке сбежать. И без всякой передачи, - она терпеть не могла, когда в глаза лгут. Еще больше не терпела, когда лгали за спиной. - У меня нет желания с Вами долго возиться, давайте на этот раз честно. Что Вы делали на закрытой территории?
Она все еще пыталась говорить с ним вежливо и размеренно, но голос оседал. Пленник трясся, покрываясь мелкими мурашками от ее пронизанных холодным гневом ноток. Хамира спокойно вышагивала по камере, от решетки к стене, словно дикое животное перед кормежкой. Она ждала, давала короткую отсрочку; она желала услышать от бледнеющего мужчины правду. Но он настолько боялся молодую госпожу, что не мог вымолвить ни слова.