И вроде бы они просматривают друг друга на ладонях, не собираясь сжимать их в кулак, но что-то не позволяет пальцам расслабиться.
Стоило только открыться другому человеку, дорогому человеку, как чувство доверия тут же упорхнуло в открытое окно, оставив вместо себя только маленького демона с острым ножом в оборонительной стойке. Авось, нападёт кто.
Его отношение к ней чувствует каждый пепельный волосок и ничтожная клеточка тела, только иногда в этом скрытом тёплом взгляде просвечивается пустота, вызывающая разве что рвотный рефлекс.
Локи действительно часто видел в ней Вэрнарда. Иногда ему казалось, что он сам, собственноручно, обрёл себя на вечные догонялки с призраком, до тех пор пока призрак не утыкался ему в ключицу, обдавая холодную плоть горячим дыханием, возвращая себе облик принцессы. Принцессы, за которую он бы точно и не раздумывая отдал свою жизнь.
«Моё сердце принадлежит тебе», - тогда в ней что-то оборвалось, добровольно отдало её на растерзание полчищам чертей, погрузив в приторную иллюзию сгоревшего счастья.
И пусть! Пусть он был монстром, исчадием Ада, не позволяющим и малейшего взгляда, проявляющего любовь. Но если бы ей снова пришлось нахамить ему в квартире Вильяма в том сентябре – она бы обязательно сделала это миллиард раз, только чтобы почувствовать его такое влюблённое дыхание на своём плече.
Холод тонкими цепями сковывает стопы, заставляя поджать пальцы, чтобы стало чуточку комфортнее.
Вэл возвращает стакан на столик, но рука, слегка дрогнув, ставит его с достаточно громким звуком.
Локи приподнимает голову с подушки, приоткрывая один глаз, чтобы рассмотреть причину шума.
Валери чуть улыбается, видя в нём по большей мере сонного ёжика.
— Куда ты? — Сонливость сквозит в его недоумении.
Опять сбегает?
— Пить захотела, — невинно пожимает плечами девушка, наблюдая за тем, как его голова снова падает на подушку с характерным стоном.
— Вэл, — тихо зовёт её, отчего лопатки застывают едва ли не касаясь друг друга. Он в первый раз назвал по имени. Мурашки забираются под позвоночник, желая, чтобы этот момент не заканчивался. — Налей мне тоже. Пожалуйста.
В замешательстве графин в дрожащих руках ударяется о стакан. Сейчас это просто Локи Тайфер: без сарказма, шуток, устрашающего взгляда, флирта и пальцах на её шее. Просто Локи.
Она подносит ему стакан, наблюдая за тем, как он делает три больших глотка, залпом осушая содержимое.
Тайфер одной рукой ставит стакан на прикроватную тумбочку, а другой успевает ухватиться за её ладонь, притягивая к себе.
Валери аккуратно укладывается рядом с ним, чувствуя, как его нос утыкается в её плечо, оставляя почти эфемерный поцелуй на коже. Девушка прикрывает глаза, счастливо улыбаясь, мечтая, чтобы этот момент никогда не заканчивался.
***
Нью-Брансуик встречает молодых людей холодным весенним ливнем. Валери настороженно идёт позади Локи и Рэджинальда, которые перекидываются едкими шуточками.
И с каких пор Тайфер не хочет выстрелить ему между глаз?
К слову о Рэджи, то тот, хотя и не зажимает сигарету в губах, но держит наготове, а именно за левым ухом.
Поэтому быстро оперевшись о плечо Локи, в лёгком прыжке, Вэл ничего не стоит «свиснуть» трубочку с отравой.
— Эй! — Возмущённо протягивают оба парня. Один – из-за того, что им воспользовались в виде трамплина, а второй – из-за кражи личного имущества.
— Попрыгунья-стрекоза, тебе разве не хватило прыжков? — Кривит губы в усмешке Тайфер, щипая девушку за ягодицу.
— Как видишь, — пожимает плечами Валери под негодующим взглядом Рэджи.
— Верни, это последняя, — требует он.
— С каких пор ты так часто куришь? — хмурится она.
— Потому что тебя выдержать невозможно, — облизывает губы Локи.
— У меня котёнок умер, — строит жалостливые глаза Хьюго.
— Котёнок?
— Да, принцесса, это такое животное на четырёх лапах, с хвостом и с ответом «мяу» на любой вопрос, — как только взгляды Тайфера и Хьюго пересекаются, парни едва сдерживают улыбок.
— Придурки?
— Ну, Вэл, ну пожалей мои расшатанные нервы! Он мне был дорог! — Рэджи пытается хоть как-то отвоевать свою сигарету.
— На, можешь оплакать ещё пятнадцать котят, — протягивает свою пачку Тайфер, наблюдая за нарастающим возмущением на лице принцессы.