— Мне нельзя разговаривать с незнакомцами. — Наконец, выдаёт Валери, собираясь поскорее подняться и удрать отсюда.
— Давай познакомимся. — Мужчина останавливает её рукой. — Меня зовут Александр Коршунов. Ты можешь звать меня Алекс, — улыбается Александр. Вокруг глаз те самые морщинки становятся видны ещё отчётливее.
— Валери Брэдл... О'Коннор. Вэл О'Коннор, — улыбается девочка, пожимая его раскрытую ладонь.
«Валери Брэдли», - неоднозначно улыбается мужчина, чувствуя хрупкую ладошку в своей огромной лапе.
— Как ты сюда попала? — Он обводит взглядом подъездную дорожку в аэропорте Внуково.
— Мне друг помог, — пожимает плечами девочка.
— И сколько другу лет? — хмурится мужчина.
— Двадцать один, — снова пожимает плечами.
— Говори, иначе я позову вон тех мужчин в костюмах. Это полиция Москвы, — серьёзно смотрит на неё Александр.
— Не друг он мне. Я у отца кредитку стащила, нашла того парня по интернету. Он сделал мне новые документы, оформил доверенность, будто я его сестра и привёз меня сюда. Я ему за всё заплатила...
— Умно, — хмурится Коршунов. Он дольше положенного смотрит в эти яркие до слепоты зрачки. — Где твои родители?
— У меня нет родителей, — отрывисто проговаривает Валери.
— Александр, мы опаздываем на встречу, — обращается к мужчине водитель, на что Александр приказывает замолчать одним лишь шевелением фаланги мизинца.
— Вообще никого? — хмурится он.
—Абсолютно, — хмыкает Валери.
— Давай поступим следующим образом: ты поедешь со мной. Я предоставлю тебе еду, одежду, комнату, обучу языку, и ты будешь в безопасности...Но ты будешь иногда помогать мне с работой. А я, в свою очередь, не расскажу злым полицейским, что ты нарушила закон, попав сюда.
— Откуда мне знать, что вы мне не врёте? — фыркает девчушка, пряча длинные пальчики в кофте.
— Ну... Я же пока не отдал тебя тем полицейским, хотя мог бы. Я даю тебе честное слово, что если тебе не понравится у меня, ты сможешь уйти в любой момент, — слегка улыбается мужчина.
— Ещё раз повторите пожалуйста, я запишу это на диктофон! — Смело смотрит в его недоумённый взгляд, который теплеет с каждый словом девчонки.
— Хорошо, — смеётся мужчина, повторяя свою фразу.
— И ещё! Если что, то я смогу подать на вас заявление, скажу, что это вы меня выкрали!
— Идёт, — кивает головой Коршунов. — А теперь перелезай на заднее сидение, нас ждут дела.
Вэл аккуратно спрыгивает с переднего сидения, садясь на заднее. Девчушка поправляет выпавшую светлую прядь, осматривая большую машину изнутри: кожаный салон, крестик, висящий на зеркале заднего вида. Ну, не будет же верующий человек с россыпью ямочек у глаз делать с ней что-то плохое. Точно не будет.
***
Харрисон Тайфер ничуть не изменился несколько прошедших месяцев, по простоте душевной, снова забыв встретить сына в дверях фамильного дома.
— Пап! Что, опять?! — кричит Локи с порога.
Валери усмехается, но усмешка тут же принимается сдерживать улыбку, как только Локи разъярённо смотрит на неё.
Серебристый взгляд скользит на величественную лестницу: только бы спастись от гневного турмалина.
— Локи! Валери! — слышится бархатный голос Харрисона, а вскоре появляется и его обладатель.
— Отец, — сдержанно приветствует его Локи, улыбаясь только взглядом.
— Харрисон, — улыбается девушка, кивая ему.
— Ну, чего ты тут раскричался? Я же встретил вас, — задорно улыбается мужчина, направляясь в гостиную.
— Ну, да, — хмыкает Локи, тут же падая в объятия белого дивана.
Валери здесь ещё не была. Да, она вообще не была в этом доме, кроме как в столовой, да в комнате Локи. И то видела её мельком, там как-то не до обстановки было.
Сейчас же всё можно было рассмотреть детально. Первое, что бросалось в глаза – огромные панорамные окна, открывающие вид на ветвистые лапы деревьев. Зимой, наверное, здесь крайне красиво и уютно. С одной стороны стены были белоснежными, а с другой насыщенного цвета топлёного молочного шоколада.
Два огромных белых дивана (на один из которых с разбегу плюхнулся Тайфер-младший), величественно стояли друг напротив друга, а меж ними был небольшой дубовый столик, с одиноко-раскрытой книгой на нём. И вряд ли эта книга вообще помнила, что страницы когда-либо переворачивались. Он создавала впечатление интерьера, не более.
Позади одного из диванов, в стене, был обустроен камин с ярко горящими языками пламени. Противоположная же стена была увешана рамками с фотографиями. Фотографии молодого Харрисона с его женой, жены отдельно, многочисленные фотокарточки озорного мальчугана и того периода, когда матери уже не стало.