— Да я уже полгода гадаю: с резинкой я её тогда отымел или нет. Бухой был в лоскуты, — смеётся Локи глубоким грудным смехом, который тут же находит отражение в раскатистом Вильяма.
— Я скучал по тебе, брат, — выдыхает сквозь смех Брэдли.
***
Клара беззаботно болтает ногами на, до недавнего времени, аккуратно заправленной кровати. Аквамариновый взгляд выжидающе наблюдает за подругой, которая небрежно раскидывает свои вещи по шкафам.
Вэл в глазах Клары всегда была неприступным айсбергом, но сейчас ей казалось, что хороший слой ледяной корки ещё раз укутал хрупкую фигурку. Теперь даже проницательному Локи не попасть в эту пепельную голову.
— Твоих рук дело? — Валери не сдерживает улыбки, замечая огромный пушистый ковёр тёмно-синего цвета.
На широком подоконнике в алфавитном порядке были расставлены книги с маленькой запиской в начале: «Всё самое лучшее для лучшей».
Валери медленно подходит к подоконнику, стараясь унять непрошенную дрожь в пальцах. Здесь были все самые любимые произведения Клары: английская литература, норвежская, американская, русская. Правда, в последней Рид очень предусмотрительно убрала «Преступление и наказание» Достоевского, заменив его на «Идиота». И пусть содержание с Локи связано не было, зато название, Фёдор Михайлович, не поверите как!
Черноволосая украдкой улыбается, а Валери, в который раз, подмечает почему именно эта девушка, распластавшаяся, как морской котик на её кровати, запала в сердце брата.
— Обещай это всё прочесть! В этих книгах ответы на все волнующие тебя вопросы. — Клара горделиво приподнимает подбородок, не ожидая, что в следующую минуту Валери свалится на неё с объятиями. — Кто ты?! Где та стерва, которую я люблю?
— Чего?! — возмущённо протягивает Вэл, тут же скидывая девчонку с кровати.
— Слава Богу, что купила этот невероятно мягкий ковёр! — бухтит снизу Рид.
— Я в тебя сейчас ещё и книгами начну кидаться! — свешивает голову Вэл.
— Делай людям добро после такого!
— Клара, умрёшь от знаний!
Рид медленно поднимается с пола, выставив ладошки вверх в сдающемся жесте.
— А если я скажу, что у меня ещё кое-что есть для тебя? — хитро улыбается она.
— Та-а-ак...
Клара в два шага оказывается у рабочего стола, на котором она, к слову, тоже навела порядок. Теперь это было ни что иное, как красивая дубовая подставка для двух горшков с какими-то непонятными растениями.
Интересно, а как быстро Вильям взвыл от «меняющей всё, что видит» руки Клары?
Черноволосая открывает первый ящичек, беря небольшую фиолетовую папку и несколько маленьких деревянных прищепок.
— Тада-а-ам! — Она вместе со своим имуществом приземляется рядом с Вэл.
— И что это? — тёмные брови насмешливо изгибаются.
Она собрала досье?
— Обещай, что ты меня не убьёшь!
— Нет.
— В смысле, я же твоя подруга, — неуверенно улыбается Клара.
— Ну, если ты будешь мёртвой, я всё равно буду с тобой дружить, — обнадёживает её Валери, мастерски скрывая улыбку. — Спиритические походы по магазинам, сплетничество со скелетом за чашкой чая...или, что они там пьют?
— Да ну тебя! — фыркает девушка, раскрывая папку и вываливая ворох фотографий.
Вот на этой: Валери сидела слегка ухмыляясь, глядя на брата в тот день, когда они все вместе смотрели фильм.
Вот чертовка Рид! Когда только успела?
Следующая фотография была дублирована: сначала в общем плане, где стояли все – Лисицы, Волки и они с Кларой; тот самый день, когда Валери так отчаянно пыталась вырваться из объятий Волка Тайфера и смыться из кадра; а вторая – крупный план Вэл и Локи. Неужели, у него всегда такая глупая улыбка, когда он смотрит на неё? Или это только в этом кадре?
Следующие несколько фотографий были с вечеринок - подумать только, сколько она пьёт, улыбается и общается с людьми!
— Я хотела сделать коллаж тебе на день рождения, но не вытерпела и решила подарить сейчас! — Клара виновато поджимает плечи поближе к ушам, чуть сверкая яркими радужками.
— Клара, не нужно было... — онемевшие губы пытаются улыбнуться, но выходит не очень хорошо.
— Подожди! Я знаю, что ты не хочешь ни к кому привязываться, что это не твоё и всё такое. Но фотографии – это память. Плохая или хорошая, но память! И я хочу, чтобы ты не становилась бездушной и не забывала обо всех самых хороших моментах, — пальцы Рид сцеплены, а веки опущены так, что парафиновые ресницы касаются щёк.
— Ох, Клара! — губы Валери всё же растягиваются в улыбке.
К сожалению, лицо пока не может распознать эту эмоцию, превращая аккуратные линии в болезненный надлом.