В гробу, в тёмно-бордовом костюме, лежит Вэрнард. Её дыхание учащается, пока турмалин внимательно осматривает тело – ни единого пореза на лице, которые он так скрупулёзно оставлял. Кукла. Качественная кукла.
Тайфер усмехается.
Надо же, половина её семьи – конченные психи.
А чем лучше ты, Локи?
Вэрнард снова подмигивает, отчего Вэл оступается, и, если бы не мёртвая хватка Локи, она бы обязательно отправилась на увлекательную встречу с щебнем.
Джеймс склоняет голову к правому плечу, когда Рэджи и Локи встают по обе стороны от девушки. Её руки дрожат, пуская маленькие разряды тока по всему телу. Страх пульсирует в висках с бешеной скоростью, поглощая холодный, до недавнего времени, рассудок.
Неужели ей жаль?
Джеймс растягивает губы в опасном оскале, но тут же опомнившись, склоняет голову, рассматривая носки идеально-начищенных ботинок. А она гордо вскидывает подбородок, собирая остатки себя. И никакие крылья Падшего Ангела ей и в помине не нужны. Сама со всем справится.
Не этим ли она купила твоё сердце, Локи Тайфер?
И Локи едва заметно кивает головой, пока чувство гордости сочится из турмалина.
— Мой брат Вэрнард был... — грёбанным ублюдком, который пытался меня убить!
Воздух отчаянно заполняет лёгкие, игнорируя тщетные попытки дышать нормально. Ничего, Локи дышит за двоих. Он не позволит тебе упасть. Горячее дыхание приятно и успокаивающе обжигает кожу, заставляя её прикрыть глаза.
— Вэл! Ну, же! Иди сюда, кроха! — весело смеётся молодой парень. — Полетаем? — Он подхватывает малышку на руки. — Теперь ты фея, Вэлар! Прямо как Динь-Динь!
Её яркий смех – он любит больше всего на свете. Но возможность стать единственным руководителем Империи – то, что туманит разум последние несколько лет. Отец так долго готовил его к этому, а на деле оказалось, что глава семейства решил поставить ставки на ещё двоих игроков, помимо старшего сына. И если Вильяма он в расчёт не берёт, то Валери, как только вырастет, станет самой большой угрозой.
— Ах! Вэрн, а ты оставил мне мороженное? — Заглядывает в ясные глаза девчонка, мило надувая губки.
Вэрнард улыбается, наблюдая за её действиями. Он не сможет. Она слишком дорога ему.
— Пойдём! Предлагаю съесть всё и даже не оставить Вильяму, — заговорщески подмигивает старший брат, закидывая весело смеющуюся девчушку на плечо.
— У-у-у! Я самолётик! — Она расправляет руки в стороны. — А самолётикам нужна заправка!
— Ещё как нужна, — смеётся Вэрнард, несколько раз крутясь на месте вместе с сестрой.
До затмения разума остаётся пара жалких лет.
— Был... — она едва поворачивает голову в сторону гроба, голос осипший, пробирающий до мурашек, — ... хорошим старшим братом.
Локи слегка дёргает бровями, будто убеждаясь, что ему не кажется. Он исподлобья косится на Хьюго, но тот стоит в такой же немой растерянности, как и сам Тайфер.
— Я помню, как мы ели шоколадное мороженное и ничего не оставляли Вильяму. — Вэл дёргает носом, смотря на брата, слегка улыбаясь. Пелена прошлого не желает уходить со зрачков. — Вэрнард играл со мной не часто, но больше всего я любила, когда он катал меня плече или иногда читал мне сказки на ночь. Это навсегда останется глубоко в моём сердце и... и мне жутко будет его не хватать... Того Вэрнарда, которого я... любила.
Валери отходит на шаг назад от трибуны, упираясь в мускулистую грудь Локи. Сердце отказывается биться, а лёгкие – делать очередной вздох. Она хоронит самые светлые частички детства с этой куклой, насмехающейся над ней из гроба.
Фрай Далеон усмехается, разглядывая в солнечных бликах дочурку Брэдли. Светло-голубые глаза недобро сверкают, когда она почти незаметно впивается пальцами в руку Сатаны.
Стоит признать, она чертовски красива... Особенно сейчас.
Фрай сразу же отводит взгляд, когда чувствует на себе разрушающую ярость Ада. Тайфер озлобленно заводит Валери за спину, крепко сжимая талию. Каждый, кто посмотрит на неё – будет испепелён в ту самую секунду. А ей хочется только сбежать в безопасное место.
***
Басы вибрируют где-то на глубине грудной клетки. Видимо, это место навсегда станет спасением для её удушающих мыслей. «FLOCK-G» в Харгандере отличался небывалым размахом: начиная с десятого этажа – весь стеклянный, переливающийся, нарочно привлекающий к себе внимание. Сиренево-голубое свечение здания отражалось в мартовских лужах, насмехаясь над ними, а заодно и над сотнями зевак, которым не суждено попасть сюда.
Внутри всё мерцает холодным светом, лучи играют в догонялки по зеркалам и металлическим шестам, огибают чёрные барные стойки и диванчики, оставаясь ненадолго на дне стакана с янтарной жидкостью.