И никто из них не знает, как его заслужить. Что нужно сделать, чтобы чувство обмана прекратило высасывать жизнь из остатка эмоций.
Уголок губы Локи дёргается в подобии усмешки, пока Валери остро осознаёт, что именно сказала ему. Она замирает в напряжённом ожидании, боясь вдохнуть в себя отравляющий воздух кабинета вперемешку с дорогим парфюмом.
Из-под полуопущенных ресниц она видит всего его, как на ладони: выделяющиеся вены на кисти крепко окольцовывают стакан с алкоголем в ладони, даже мизинец лежит спокойно, не нарушая адской тишины; грудь размеренно вздымается, но, на самом деле, это пуговицам на тёмной рубашке удаётся преобразовывать рваное дыхание в спокойное; в полумраке она успевает увидеть, какая глубокая морщинка оказалась меж его тёмных широких бровей.
Ему нужно всё обдумать. На пару с алкоголем. В звенящем одиночестве.
Пухловатые губы приоткрываются, чтобы назвать его по имени, но язык не слушается. Её правда была последней трещиной в мужественной грудине. Больше там нечего рушить.
Почему-то в голову приходит диалог с лучшим другом, когда тот с пеной у рта доказывал, что его сестра ломает людей и исчезает. Так вот, Вильям, она не ломает. Её правда – вот что убивает. И уж точно она не исчезает. По крайней мере, ей абсолютно точно не исчезнуть от Локи Тайфера. Даже если бы она и захотела этого больше всего на свете.
Немая пауза слишком затянулась, и лучшим решением для неё будет капитулировать, уйти прочь из кабинета прямиком в бар, а там уже дотлевай оно всё остатками эмоций.
Валери тихо поднимается с диванчика, убеждаясь, что Тайфер целиком и полностью поглощён баталиями внутри своей головы.
В такие моменты он особенно красив и невероятно несчастен. Непробиваемая маска трещит по лицу, образовывая фарфоровые сколы в области скул; яркий взгляд в слабом свете похож на беспросветную бездну, в которой гуляют ледяные муссоны; мужественный подбородок чуть выпирает вперёд от напряжения губ, стянувшихся в единую белую полосу.
Непреодолимое желание поцеловать его завязывается тугим узлом в области низа живота и образовывает солёный ком в горле.
— Не уходи. — Доносится до неё тихий голос, который заставляет хрупкие ключицы изогнуться в болезненном переломе. — Сядь на место.
Таким голосом он отдаёт приказы, но в этот раз разум идёт вразрез с эмоциями.
Валери послушно возвращается на диван, отчётливо понимая, что очередная словесная война может понести за собой катастрофические разрушения.
Снова непонятное, больше испуганное, шевеление губ, но никаких звуков более.
Валери уверенно оседает на диванчик в прежнее положение под внимательным красным отливом турмалиновых глаз.
— Посмотри мне в глаза. — Монстр торжествует, самодовольно хлопая в ладоши.
Радужки сверкают в слабом свете, смотря чётко в глазницы Дьявола.
— Однажды я уже сказал, что ты – моя. В этом ничего не поменялось. — Его голос сух и напряжён, а глаза умудрились восхититься серебристой смелостью. — Мне достаточно рабочего доверия к тебе. Ты подтвердила, что не предашь. Я высоко ценю это.
— Локи! — Девушка подрывается с места, но замирает в шаге от застывшей ледяной глыбы, боясь нарушить то сокровенное личное пространство.
Он не сдвинулся ни на йоту, только ноздри стали раздуваться непривычно яростно, будто бы он пытался сдержать в себе всю ненависть на самого себя.
Жалкие несколько сантиметров всё же дарят в тела обоих эфемерное тепло.
Его правая рука неосознанно тянется к хрупкой шее, но вместо того, чтобы выместить все чувства в лёгком сжатии кисти, подушечки пальцев едва поглаживают кожу, выбивая лёгким постукиванием электрических разрядов слова любви.
Что же ты сделала со мной?
Он и хотел бы со всей дури сжать пальцы до хруста хрящей, только чтобы не чувствовать себя беспомощным рядом с ней, но вместо этого наслаждается таким скользким ощущением жара от бледной кожи.
Локи тяжело выдыхает, наблюдая, как Валери прикрывает глаза от наслаждения. Указательный и большой пальцы скользят чуть выше шеи, очерчивая контур подбородка, поглаживая чуть пухлые губы.
Большой палец аккуратно проникает в рот, заставляя бархатные ресницы приподнять веки. Он чувствует, как её язык начинает поглаживать фалангу, медленно, обжигая своим жаром. Отчаянно поглощая электричество с подушечки пальца.
Локи резко одёргивает руку, ныряя пальцами в волосы, оттягивая их так, чтобы её подбородок приподнялся.