— Кэмпбелл, займись ей! — Медленно растягивая приказ улыбается Александр.
Либо его любимица сейчас покажет всё, чему он её научил за закрытыми дверьми, либо отправится на тот свет.
Рэджи замечает, как левую бровь и глаз сковывает трёхсекундная судорога.
— Коршун, она не готова! — Он не успевает побороть в себе желание этого выкрика; будто бы он сам вырывается, по наитию.
— А я вижу! — Начальник кровожадно оголяет зубы в опасном оскале, смиряя подчинённого хитрым мерцанием болотных глаз.
Тяжёлые шаги Ангела в мертвенной тишине оглушают, отдавая в висках похоронной симфонией.
«Сбей с толку, притворись жертвой. Они обожают чувствовать превосходство над слабыми», — вкрадчивый голос Александра отдаёт в подкорках мозга.
Валери поочерёдно напрягает каждую мышцу, создавая видимость трясущегося тела. Неровное дыхание из-за которого воздух полностью обдаёт лёгкие способствует нервическому подрагиванию плеч. Два шага в сторону, один назад – там должна быть стена.
«Драка в помещении – это искусство, Мышка. Возьми в привычку прикидывать сколько шагов можно сделать от стены до стены, и от середины до стен. Ты будешь владеть тактиками отхода и точечного нападения», — очередной отголосок заставляет остановиться и снова попробовать раскрыть глаза.
Вокруг только всепоглощающая яркость и размытые силуэты. Но теперь хотя бы можно не закрывать глаз. Пытается сморгнуть надоедливую пелену – бесполезно.
«В любой момент друг может обернуться врагом. Всегда подмечай тактики боя своих коллег вплоть до того, сколько они раз моргают в секунду. Владея разными тактиками – будешь абсолютным победителем», — Валери медленно кивает головой, будто бы благодаря за важные уроки.
— Он тебе уже рассказал, что ты захлебнёшься в крови после меня? — Грубый наждачный голос полирует стены.
Дэвид Кэмпбелл обожает любоваться своим величием – это его первая ошибка.
«Мысленно просчитывай шаги, это поможет тебе сконцентрироваться на главном. Только особо не увлекайся этим, потому что схватка – это...?».
Творчество. А творчество числам не поклоняется.
Пять... Слышит бурлящий смех Кэмпбелла. Четыре... Плечи едва касаются стены. Три... Веки закрываются, слегка подрагивая. Яркий свет приносит неимоверное раздражение.
— Рядом со стеной даже лучше. Хороший выбор, малая.
«Твоим хорошим выбором было бы замолчать», — пролетает мысль в серебристой голове, пока губ касается расслабленная полуулыбка, будто бы организм наконец-то откликнулся на внутривенные опиумные покалывания.
Два... Спокойный выдох, с которым напрягаются мышцы.
— Тебе скоро пятнадцать, да? — Горячий воздух сталкивается с чуть потным лбом. — Но ты не переживай, в нашем мире, это всего лишь цифра! — Нос Кэмпбелла утыкается в скулу.
Большие ладони отталкиваются от стены, смакуя момент, как девушка жмурится в страхе.
Один. Она резко скатывается по стене вниз, чувствуя, как кулак мужчины едва ли соприкасается с её виском и с неистовой силой врезается в холодный бетон.
Пока боль тупыми жгутами пульсирует в руке мужчины, а мозг отчаянно прокручивает шестерни, осознавая случившееся, Вэл разворачивается на носках и ударяет с локтя по самым жизненно важным органам. Девушка выпрямляется, молниеносно сжимая яйца в стальной хватке.
— Пять сантиметров – это тоже всего лишь цифра. Но ты не переживай, твой ссущий пустяк кто-нибудь непременно оценит, — скалится Валери.
Мужской гогот раскатистым громом ударяет в стены.
— Довольно! — Вскидывает ладонь Александр.
Девушка, как по команде, отходит на три метра от скрючившегося мужчины. Она высоко поднимает подбородок, по-солдатски выпрямляя спину.
Зрение, наконец-таки, приходит в полный порядок, но зрачки застывают на лице босса. Веки отказываются выполнять свои прирождённые функции, а мышцы, расслабившись, пускают в хрупкое тело пульсирующую ломоту.
Рэджи несколько раз кивает головой, складывая руки на груди и пряча за маской безразличия довольную улыбку.
Ему бы хотелось накрыть голые плечи своей толстовкой, посадить на кухне и налить горячего, так безумно любимого ею, какао; хотелось бы слушать её смех и недетские взгляды на жизнь.
Но вместо этого он задерживает холодный взгляд на шраме левой руки, отпуская коллеге новую порцию яда: «Слишком слаба»; а вечером непременно пройдёт мимо неё, сидящей с той самой кружкой, даже не посмотрев на серебристую макушку. А если ей вздумается отпустить шутку в его сторону, то придётся традиционно закатить глаза или же ядовито согласиться со всем, что взбредёт в эту светлую голову.