Девушка тут же узнаёт эти буквы, расшифровывающиеся как «EMPLOYEE FILE. FLOCK» - «Личное дело сотрудника. Стая».
— Серьёзно, Харрисон? Вы прячете одно из личных дел сотрудника в архиве Центральной Библиотеки? Это что за конспирация важной шишки? — смеётся Вэл, подпирая ладонью щёку, косясь в сторону двери, куда только что вышла Клара, решив посетить дамскую комнату.
— Поэтому я и хотел, чтобы ты сегодня была здесь, — чуть улыбается мужчина. — Таких тайников полно по Харгандеру. Я хочу, чтобы ты поняла, этот город наш, здесь у нас есть доступ ко всему. И твой биологический отец его не должен заполучить, иначе всё, что мы строили годами погибнет, а вместе с тем уйдут и невинные люди, хуже того, дети.
Харрисон быстро возвращает картину на место, беря в руки личное дело как раз в тот момент, когда возвращается Клара.
— Если и заполучит, то только через мой труп, — поджимает губы Валери, наблюдая за подругой, которая делает вид, что пропустила эту фразу мимо ушей.
— Вэл, у меня к тебе ещё один серьёзный разговор на вечер. Заглянешь на ужин? — Харрисон незаметно для Валери поддевает цепочку из папки, убирая в карман, а саму папку разворачивает синими буквами на себя.
— Да, конечно, — кивает Валери.
— Ну, что, книжный червь, всё рассмотрела? — улыбается мужчина Кларе, пока Валери замечает, как в его глазах снова появляются тёплые искорки, будто он разговаривает с кем-то безумным дорогим для его души.
— Да, более чем, — счастливо поджимает губы Рид, переводя ясный взгляд на подругу.
Валери усмехается, будто сумела прочесть эту мантру в черноволосой голове: «Спасибо! Спасибо! Спасибо!».
Валери наблюдает за тем, как Клара с упоённым выражением лица выпархивает из архива Центральной Библиотеки.
— Валери, не забудь, что вечером у нас ужин, — останавливает пепельноволосую голос Харрисона.
Девушка неторопливо кивает ему, наблюдая за тем, как массивная железная дверь за широкой спиной закрывается работниками.
Харрисон крепко держит в руках папку, морща нос, будто бы учуял какую-то опасность, которая подвергшись обнаружению застряла в прокуренных лёгких.
Необузданный интерес овладевает всеми клеточками тела Валери так внезапно, что даже аметист не может спасти от резкого наплыва эмоций.
Почему именно это досье? Чьё оно? Почему лежит практически у всех на виду?
Валери чуть подкусывает губу, обнимая себя руками, спускаясь по лестнице.
Спустя несколько ступеней открывается вид на многочисленные книжные стеллажи, около которых ютились студенты.
Ей хотелось того же: стоять с книгой в руках и жадно выискивать информацию для новой научной статьи. Потом успешно защищать её, публиковаться в журналах и писать новые работы. Всё это так привлекало и манило, что приходилось обходить такие места за добрую сотню километров. А на все вопросы отвечать по средствам интернета, да и то поверхностно.
В кармане кожанки настойчиво вибрирует телефон. Локи хочет знать закончили ли они свою вылазку. Длинные пальцы, наверное впервые в жизни, незамедлительно набирают ответ, заверяя, что всё прошло как нельзя лучше.
Ей нравилось чувствовать его заботу в этих едва уловимых сообщениях и мимолётных заботливых улыбках. Нравилось смиренно стоять за его спиной, пока он своими странными действиями и методами решает все проблемы. Нравилось, что покрытые чёрной сажей крылья не давали споткнуться, пресекая на корню любое сомнение.
Она наконец-то чувствовала себя нужной, отчего хотелось направить всю любовь этого мира только к одному получателю. Который вряд ли оценит жертвенного жеста.
Из окольцовывающих густым туманом мыслей вырывает резкий сильный толчок в сторону. В ушные раковины затекает звон, разъедающий своей бешеной силой черепную коробку.
Тьма накрывает своими объятиями, аккуратно беря за руку. Пальцы левой руки отказываются шевелиться и сопротивляться осколкам.
Ладонь обессиленно размазывает кровь по полу, натыкаясь на неровности и шероховатости до тех пор, пока ногти не упираются во что-то твёрдое.
Аккуратно смачивает пересохшие губы, чувствуя привкус крови: разобраться бы ещё откуда он.
Лёгкие раскаиваются в своей беспомощности, принося с каждым новым вздохом порцию оглушительной боли. Зрительный нерв поражён, выдавая размытые картинки за истинное изображение мира. Мира, который полыхает яркими языками пламени.
Только сейчас акцентирует внимание на том, что жар чуть ли не разъедает плоть, обугливая ногти, опаляя ресницы и кончики волос.