— Мне тоже не нравится цвет его халата... стреляй, — сначала слышится охрипший голос, а затем кашель и болезненный вздох.
— Вэлар, — едва слышимое имя слетает с губ Тайфера.
Он, пошатываясь, отходит от врача, кивая в сторону двери, чтобы тот покинул помещение. Наблюдая за тем, как тот, бегло сверив показатели с приборов, просачивается в дверь палаты и капитулирует в коридор.
Очаги ломящей боли возгораются каждую секунду, но ей всё же удаётся приподнять веки, чтобы взглянуть на того, от кого разило алкоголем на добрую сотню миль.
Тёмно-серые спортивные штаны, поражающая своей яркостью толстовка; чёрная рукоять пистолета, перетекающая в серебристо-стальной цвет, крепко сжата ладонью с выступившими венами. Две набухшие венки на шее, почти мёртвое лицо и воронье гнездо на голове из спутанных паутинок шоколадных волос.
Несколько внушительных шагов, глухой звук пистолета об пол, и Локи становится на колени, едва касаясь тонких пальцев правой руки губами.
— Прости меня! — Алкоголь, наконец, начал действовать в полную меру, перемешивая все слова и мысли в одну общую кашу. — Я должен был быть рядом... Я...
— Локи, прекра..., — слабая попытка вставить слово, которую он тут же пресекает взглядом разбитой души.
— Я виноват. Чёрт, я не уследил за тобой целых два раза. Это не он. Это не похоже на него. Снова пожар. Это не он. Значит, убить того, кто это сделал будет намного проще.
Валери с трудом понимает поток несвязанных предложений, борясь с внутренней ломотой, шумом внутри головы и желанием сорвать с себя все провода и крепко прижаться к его сильной груди.
— Как Клара и Харрисон? — тихо спрашивает девушка, чувствуя, как ледяные пальцы крепко сжимают её ладонь.
— Клара хорошо, — поджимает губы Локи. — Надеюсь, Вильям заберёт её уже сегодня домой. А отец... — судорожный выдох заставляет Вэл слиться с цветом подушек, — его... , — турмалиновые глаза застилает лавовая завеса, а ресницы отчаянно сдерживают капли, чтобы те не позволили разъесть кожу ещё раз.
— Не продолжай, — срывается тихая просьба Валери.
Она аккуратно высвобождает свою ладонь из его цепкой хватки, запуская пальцы в густые шоколадные волосы, чуть поглаживая подушечками кожу головы. И Локи хотел бы, чтобы эти незамысловатые движения вылечили все внутренности, облитые кислотой, залатали бы разорванные вклочья крылья Падшего Ангела. Но на оборванных крыльях заново не взлететь. Здесь открывается дорога в один конец.
— Локи, — тихий, пропитанный горечью зов, заставляет молодого человека поднять глаза, завязнув в серебристых блюдцах, — я люблю тебя.
Скорости эмоций на лице Тайфера позавидует «Формула-1». Он сначала отшатывается от больничной койки, проводит ладонью по лицу, озираясь по сторонам, а затем опирается правым коленом на кушетку, пока ладонь касается щеки светловолосой, а лоб находит опору в виде её лба.
— Нет. — Он закрывает глаза, обжигая огненным дыханием, поражая плоть куда больше, чем утренний взрыв. — Прошу тебя... Я умоляю тебя... Не надо меня любить. — Чувствует, как её грудная клетка содрогается от едва слышимого всхлипа.
Хрустальные капли больно обжигает роговицу глаза, не желая застывать сталактитами на щеках.
— Все, кто меня любят – умирают. Я не переживу, если и тебя у меня заберут. Слышишь?! Я не переживу! — Он большими пальцами стирает солёные дорожки слёз с её щёк. – Но и без тебя я не смогу. — Локи больше не узнаёт надломленного голоса, эмоции пулемётной очередью расстреливают разум. — Ты нужна мне. Нужна, чёрт возьми! Но со мной тебя ждёт только смерть, а без тебя – умру я. И я лучше буду выть от боли каждый раз, когда к тебе будет прикасаться другой мужчина, но ты будешь жива, слышишь?! Жива!
— Не родился ещё такой уникум, который смог меня убить, — хмыкает Валери, облизывая солёные губы.
— Да как же ты не понимаешь?! — яростный шёпот врывается под кожу девушки, отравляя собой всё, что видит на своём пути.
— Я понимаю только то, что мы с тобой связаны, — хрипловато начинает девушка, отчего Локи зажмуривается. — Связаны Стаей, обязанностями, этим… — Она, игнорируя боль в левой руке, прикладывает её к едва стучащему органу молодого человека. — И если ты решишь пойти на дно, то я пойду вслед за тобой. Этого хотел Алекс, твой отец... и этого хочу я...
Локи ничего не отвечает, чуть поглаживая своим кончиком носа её.
— Локи, позволь мне быть рядом... Пожалуйста.
— Да твою же мать, — выдыхает он прямо в губы, даря ей самый горький поцелуй в жизни, наполненный смесью алкогольного отчаяния, оглушающей боли и привкуса терпкой любви.
Локи остервенело поворачивает голову в сторону двери, как только слышит характерный звук открывания. В палату аккуратно протискивается голова Рэджи.