Интересно, откуда он в космосе?
Запах гари, повсюду поднимается дым с мерцающими в нём звёздочками. Глаза медленно закрываются под симфонию вибрации телефона в правом кармане. Так хорошо ей ещё не было никогда.
Что-то ледяное касается щеки, наверное, это встреча с малюсеньким Астероидом. Она бы с удовольствием всё рассмотрела, но в глазах - россыпь лучистых звёзд.
— Эй, ты слышишь меня? — Бархатный звук обволакивает тело.
«Я здесь не одна?»
За струящимся бархатом следует какое-то неприятное пищание и постукивания по щекам.
«Поговори ещё, прошу тебя.»
Её космическая молитва услышана. Бархат снова начинает свои речи, жаль только то, о чём он говорит- разобрать уже не представляется возможным.
— Здравствуйте. ДТП на пересечении Хелгессенес Гейт и Тофтес Райд. Девушка, предположительно, лет пятнадцать-шестнадцать. Нет, документов нет. Возможны множественные переломы, трудно сказать. Да, записывайте: Дилан Келворд Трейнс, 8-10-47-22-243-4978.
Через несколько дней она вернётся из своего путешествия по Вселенной, обнаружив рядом с собой отчаянное беспокойство вперемешку с адским испугом Рэджинальда Хьюго, в первый раз заметит по-настоящему семейную заботу Александра Коршунова и навсегда запомнит человека, спасшего её от затмения рассудка и обманчивого гостеприимства Космической Материи - Дилана Келворда Трейнса.
* Кэг - жаргонное название героина.
**Паймон – демон, который правит в аду публичными церемониями, ломая у людей волю. Ездит на верблюде. Изображают мужчиной с женским лицом.
Глава 11. Сказка о Русалочке
Тёмные бровки недовольно хмурятся, когда сильные руки мужчины поднимают её. За сладким ароматом мускатного ореха следует девичий чих и умилительная улыбка одного из братьев. Пепельные волосы бережно убраны в два колоска, поэтому, когда она поворачивает голову, чтобы внимательнее рассмотреть отца, то бьёт его кисточкой серебристых паутинок.
Чёрные брови образовали две пугающие галки, а взгляд - дарил непривычные покалывания в солнечном сплетении.
Она крепко обнимает его худыми ручками за шею, утыкаясь в мускулистое плечо. Серебристый взгляд попеременно скользит по двум братьям - таким разным на первый взгляд, но любимым всем детским сердцем.
Спокойствие и защищённость пронизывают маленькую фигурку от пяток до макушки, плотно опутывая нервные окончания и орган жизнедеятельности, усыпляя тем самым порывы первой взрослой бдительности.
Сидя на крепких руках она точно знает, что больше никто и никогда не обманет её так же жестоко, как это сделала мама.
Человек, который называл её маленькой певчей птичкой - исчез, забрав с собой прекрасный голосок не хуже, чем Урсула из сказки про Русалочку. А птичка осталась одна сидеть в золотой клетке, в тайне ото всех мечтая превратиться в пену морскую.
— Вэлар. — Вязкий голос отца заставляет девочку поднять голову, заглянув в гипнотизирующий свет чёрного янтаря. — Я люблю тебя, малышка. — Горячие губы отравленным поцелуем касаются холодного виска, отчего кожу неприятно покалывает.
Но ядовитый взгляд сосредоточен только на охраннике, будто всё кладбище «Харгандер-Сплейт» вокруг погасло, растворилось ровно в тот момент, как угольную ресничку сдуло холодным ветром со щеки.
— Мистер Брэдли, что-то не так? — Грубый голос полощет по ушам девочки, заставляя вжаться в смольный пиджак и затаить дыхание, чтобы снова не чихнуть.
— Всё нормально. Если это, — он обводит змеиными зрачками недавнее захоронение, — можно считать нормальным.
Трагичная улыбка касается его губ, но оба брата успевают уловить на лице отца тень удовлетворения и наслаждения, которые искусно прячутся под маской вдовца.
Дорога для Вильяма кажется нескончаемой, а напряжение внутри серебристого кадиллака давит на глазные нервы, провоцируя снова и снова смаргивать непрошенную дымку. Отец увозит их в спальный район города, в маленький ничем не примечательный таунхаус, купленный чуть более полутора часа назад по велению бабушки.
Вильям уже ненавидит это место всем своим сердцем только потому, что там нет её - женщины, которая одним улыбающимся взглядом могла заставить верить в волшебство. А сейчас все хотят, чтобы её дети так легко забыли о существовании матери, переступив порог места, которое подлежит называть домом.
Хмурый вязкий взгляд лениво тянется по точёным чертам лица старшего брата.