Наверное, поэтому она всерьёз начала называть девушку брата своей подругой: она ни разу не досаждала с ненужными вопросами. Клара просто была рядом. Как и Вэл была рядом с ней, когда это было нужно Рид.
Клубничный десерт, и правда, помог собрать Валери, а точнее её мысли в крепкий стальной кулак. Что говорить, даже нападки своего новоиспечённого парня она выдерживала с высоко поднятой головой и серебристым смехом.
В их взаимоотношениях она пока слабо разбиралась, всё вроде было так же, как и раньше: постоянно цеплялись к словам, высмеивали друг друга. Только теперь никто не смел и лишнего слова сказать в её сторону, а влюблённые в Тайфера девочки пожирали хрупкие плечи взглядом, полным ненависти.
К слову о Локи, он продолжал следить за любым её действием турмалиновым взглядом, и только сейчас Валери рассмотрела за железным занавесом самое настоящее, неподдельное восхищение. Это то малое, что заставляло украдкой улыбаться.
***
Она выходит из машины за несколько кварталов от офисов, одёргивая куртку.
Валери поправляет серебристое колечко в носу, оборачиваясь. Дожили, уже кажется, что за ней ведут слежку.
Дорога до офисов занимает около тридцати минут спокойной ходьбы, как она и планировала. По её расчётам, в восемь вечера на тринадцатом этаже должен остаться только Сид Оуэлл, чтобы принять некую Дрейк Голдфинч, по личному делу. Так уж повелось, что Оуэлл любил принимать всех наркоманов в своём роскошном кабинете, самоутверждаясь над ними, таким образом.
О'Коннор медленно входит в кабинет, закрывая за собой дверь. Его секретарша явно не сможет испортить сегодняшнее выступление, единственного свидетеля отпускают пораньше. Как досадно.
Мужчина, сидящий за столом, смотрит на очередную наркоманку с нарочитой деловитостью и даже с чувством собственной важности.
— Мы же уже виделись, ведь так? — деловито спрашивает он, стараясь внимательно рассмотреть её лицо.
Девушка податливо снимает капюшон, садясь напротив него.
— Виделись, Сид Оуэлл. — Он узнаёт этот перелив серебристых колокольчиков, похотливо облизывая губы.
— Надо же, твои Волки отдали долг. А ты пришла ко мне за этим, — пошло ухмыляется Оуэлл, прокручивая в пальцах правой руки пакетик с белыми колёсиками.
— Да, за этим. Только... Волки долг отдали, пора бы и тебе, — копирует его эмоцию девушка, медленно облизывая губы.
Валери не спеша достаёт пистолет.
— Какого чёрта?! — Он резко поднимается со стула, но сделать шаг в сторону не предоставляется возможным, так как рука вытягивается, беря его на прицел.
— Тихо, тихо, тихо, — опасно ухмыляется Вэл. Скорее, это оскал зверя, который очень гордится собой. Кто бы что ни говорил, но она любит распоряжаться жизнями таких ублюдков, которые толкают наркоту подросткам и молодым людям. — Неужели ты забыл, Сид, о сделке, которая произошла два года назад между тобой и одними очень влиятельными людьми? Мы предоставили свои услуги, но ты забыл об оплате. — Оуэлл пятится к стене, когда улыбка девушки становится ещё более кровожадной.
— Ты же не выстрелишь в меня. Ты... ты не можешь, ты сломаешь себе жизнь! С-сколько тебе?
— Достаточно, чтобы жизнь была уже сломана. — Улыбка исчезает с лица девушки, а она так и сидит в кресле, постукивая большим пальцем левой руки по подлокотнику. — Кстати, все твои рабочие ушли домой, сейчас здесь только мы, — совсем некстати говорит она.
— Что нужно сделать? — мужчина сглатывает. — Можно как-то договориться со Стаей? Я могу загладить свою вину, я...
— Попробуй, конечно. Сейчас у тебя есть такая возможность.
— Я... Я не виноват. Джеймс Брэдли пришёл ко мне на следующий день после заключения сделки со Стаей, пообещал защиту и работу, если я буду толкать наркоту подросткам. Я, у меня не было выбора, я...
— Ты думал, что мы забыли про сделку? Поэтому открыл на наши деньги бизнес и начал работать на Брэдли? И причём каким образом «работать». Ты действительно думаешь, что он сможет защитить тебя? Прямо сейчас? — девушка поднимается с кресла, облокачиваясь на стол.
— Дай мне два дня, я выплачу вам долг. Клянусь, я выплачу!
— Что ж…— Вэл отходит к двери, протягивая руку к ручке. Оуэлл судорожно выдыхает. — Нет. — Девушка резко разворачивается, затвор лязгает в напряжённой тишине, а пуля стремительно достигает цели – живота.
Вот оно – то чувство, когда после выстрела, побаливает рука, звук которого всецело поглощён глушителем. Это то, чему её учили всю жизнь.
Она сокращает расстояние между ними, пока он скатывается по стене, оставляя за собой кровавый след. Девушка присаживается рядом с ним на корточки, доставая из кармана куртки бордовый бутон розы.