— Ты же знал, что в нашем деле никому нельзя верить. Тем более предавать. А ради чего? Чтобы подсадить богатую пятнадцатилетку на экстази? На метадон? На дезоморфин? Это не хорошо, ой как не хорошо. — Облизывает губы, смотря на его красную от крови рубашку.
— Сука, — хрипит он.
— Ну, чего же ты? Тебе повезло быть посланием для моего папаши. Это очень важная миссия, так ты искупишь свой долг перед Стаей, — улыбается она, нюхая цветок. — Тебе нравятся розы?
— Катись к дьяволу! — скалится мужчина.
— Встреча у меня с ним завтра, — хмыкает она, приставляя дуло к его лбу, фалангой пальца нажимая на спусковой крючок. — А у тебя сегодня. — Бледная рука аккуратно укладывает бутон розы на его лоб, вместо дырки от пули.
Оставляет на нём свой фирменный почерк. Почерк, из-за которого подкупленный офицер полиции закроет глаза на это дело, опасаясь того, чтобы такой бордовый бутон, не дай Бог, не нашли на ком-нибудь из его семьи.
Это послание уже сегодня передадут Джеймсу Брэдли – королю Империи, чьё королевство построено на детских костях. В этой выходке он снова прочтёт непокорность своей любимой дочери.
Она останавливает свою машину только на обочине моста над Хандервотер. На переднем пассажирском сидении небрежно валяется пистолет, девушка выходит из машины, облокачиваясь на перила.
Холодный воздух остужает мысли, а руки начинают слегка подрагивать. Пять лет назад руки дрожали точно так же от первого убийства.
Тогда это было в порыве куража и страсти, тогда ей это нравилось – забирать жизни ублюдков. Ей поручали устранять только таких – толкающих тяжёлую дурь среди молодёжи и детей. И она с радостью распоряжалась их жизнями в попытке хоть немножечко очистить этот мир.
Спустя пять лет пришло осознание своих действий. Каким бы не было то подобие на человека, она собственноручно лишила его возможности дышать, представала его палачом из-за того, что тот не выплатил свой долг или перешёл черту.
А ведь в какой-то момент, кто-то очень ловкий и сильный прокрадётся и к ней, точно так же застрелит, потому что перешла дорогу, потому что не повиновалась кому-то, потому что она – угроза.
Раньше было всё равно. Раньше она была неуязвимой: без ненужных родственных связей и друзей. А сейчас есть люди, которые её любят. Люди, которые могут смертельно пострадать от своей любви.
«... ей прострелили голову...», - всплывает в мозгу глухой тембр Локи.
Валери судорожно выдыхает горячий воздух, образуя небольшое облачко пара. Кулачок с силой, несколько раз бьёт по периле, попадая точно ребром ладони ровно до тех пор, пока она не начинает предательски жечь от крови. Только это адское жжение в руке вовсе не помогает выкинуть голос Тайфера из подкорок мозга.
Носа касается что-то ледяное, затем щеки. Вэл поднимает голову вверх, смотря в ночное беззвёздное небо.
Сверху летят первые хлопья снега, будто желая отмыть её от всего произошедшего ужаса. Она продолжает смотреть в пустоту, утыкаясь взглядом в мигающий слабым светом спутник.
И почему живые и тёплые люди так любят смотреть на эту ужасно холодную и далёкую штуку, которая напоминает разве что о людской ничтожности и хрупкости?
Красота неба всегда обманчива, за ней, по сути своей, ничего не скрывается. Кстати, если присмотреться хорошенько, в каждом человеке есть частичка такого неба.
Красавчик 22:17
Что случилось? Я буду через два дня.
Вэл улыбается, читая его сообщение. Чип спешит на помощь к Дейлу. И, кажется, так будет всегда. Хочется, чтобы было всегда. Она быстро набирает сообщение, леденеющими пальцами: «Джеймс в городе. Старший братец, скорее всего, тоже».
Красавчик 22:18
Я скоро буду, Мышка. Ничего не бойся :*
Валери убирает телефон в задний карман, ничего не отвечая. Домой не хочется точно, значит, едет к Вильяму.
— Вэл? — искренне удивляется брат, когда открывает дверь.
Он стоит с бутылкой пива и вороньим гнездом на волосах.
— Отдыхаешь? — усмехается девушка, переступая порог квартиры.
— Выглядишь неважно, — подмечает старший брат, когда она залпом осушает остатки из его бутылки.
— Не против, если я останусь? Не хочу быть одна в такой замечательный вечер! Там, представляешь, снег пошёл, — нелепо улыбается она, стаскивая ботинки.
— Конечно, снег, давно пора. Скоро Рождество.
— Да-да, Рождество! Хэй, праздник! Воу! — истерично смеётся девушка.
Сейчас бы самое время зареветь, как маленькая пятилетняя девочка, которая расшибла коленку. Но она не может проявить такой слабости. Снова. Слезам остаётся только течь по венам, оставляя глаза сухими и пустыми дырками в глазницах.