— Что ж, этот сюрприз тебе действительно понравится, — выходит из другой комнаты мужчина.
Сердце Валери тут же проваливается в пятки. Она растерянно моргает, облизывая в секунду пересохшие, губы. Локи приваливается к косяку двери, улыбаясь её реакции.
Вильям ещё вчера ночью позвонил ему, рассказав о ситуации с Александром Коршуновым (не упомянув, конечно, той части, где девушка становится равноправной наследницей Стаи). И, вот он, с лёгкой руки Локи Тайфера, стоит напротив своей любимой воспитанницей.
— Алекс, — еле шевелит губами, не веря в то, что перед ней стоит живой Александр Коршунов. Немного помятый, видно, что больной, но живой. А это ли не главное?
Мужчина делает несколько размашистых шагов, сжимая хрупкую фигурку в отеческих объятиях и улыбаясь в её макушку.
— Живой, — слышит он едва уловимый тонкий голос.
— Ненадолго, — с хрипотцой смеётся он в ответ. — Я знаю про Брэдли и его сынка. Мы все знаем, — тихо шепчет он, но Локи слышит, напрягая все части своего тела. Кажется, этот косяк, на который он опирается, сейчас проломится. — Никто не посмеет и пальцем тебя тронуть, — Алекс утыкается своим лбом в её. — Ты веришь мне?
— Только тебе, — слишком тихо улыбается ему в ответ, отчего скулы Тайфера трещат от напряжения так оглушающе громко для него. — Спасибо, — оборачивается она на него, слабо улыбаясь, пока Локи пытается натянуть на себя ответную улыбку.
Как хорошо, что актёр из него просто наипрекраснейший. Только грудная клетка сейчас порвётся от того, что он так искусно заглушает.
— Ну, что, молодёжь? Проголодались? — заразительно улыбается Харрисон.
— Если вы меня сейчас же не накормите, то я съем вашего сына, — задорно ухмыляется Вэл.
— Кто кого съест, принцесса, — подмигивает ей Локи, отталкиваясь от дверного проёма и обнимая девушку за плечи.
— Так, вы, ребята, вместе? — заговорщески переглядывается Харрисон с Александром, смотря на своего сына. Надо же, как ситуация в одну секунду может удачно сложиться.
— Нет.
— Да, — одновременно говорят они, и Валери получает гневный взгляд от Локи.
— Нет? — зло смотрит на неё, повторяя её отрицательный ответ.
— Д-да? — неуверенно переспрашивает она. — Да, мы вместе. Просто Локи иногда не указывает границы, — пытается выпутаться из этой неловкой ситуации.
— Интересно, какие границы тебе ещё нужно указать? — задумчиво спрашивает Тайфер-младший.
— Локи, хватит смущать девушку, — пытается разрядить пока ещё не накалившуюся обстановку Харрисон.
Зная своего сына, он понимал, накаляться скоро будет нечему.
— Что ты, папочка, я не смущаю, — в непонятной эмоции поджимает губы Локи. — Мы с тобой ещё вернёмся к этому разговору.
— Надеюсь нет, — хмыкает Вэл, глядя на то, как Алекс улыбается.
— Ох, молодёжь, ну вы и повеселили, — говорит он, отпивая сок из стакана.
Спустя пятнадцать минут скучной светской беседы с перерывами на шутки, Локи всё же начинает поглаживать под столом бедро Вэл.
Это странно, но чем больше он проводил с ней времени, тем быстрее начинал отходить от каких-то её косяков. Возможно, так его нутро реагировало на то, что она умудрялась только своей улыбкой отпечатываться под рёбрами.
Час его расплаты должен произойти завтра вечером, а значит, ему всего лишь нужно всеми силами оставить девушку подле себя: привязать, застрелить, что угодно.
— А где Рэджинальд? Разве его самолёт не должен прилететь сегодня? — спрашивает Александр у Валери, тем самым отвлекая её от рассматривания мраморного камина в центре столовой.
— Он сегодня вечером будет. Сказал, что приедет к десяти, — улыбается она, когда Локи мрачно ухмыляется.
Вот только ревности ему не хватало для полной рисовки прямо, как на картинах Мунка.
— Кстати, об этом, Алек, я просто в восхищении от работы твоего личного состава, — как бы между словом вставляет Тайфер-старший, когда Валери испуганно переводит на него взгляд. Ну, вот, началось. Тайфер-младший кидает напряжённый взгляд в сторону девушки. — Так искусно устранить Фрэнсис Татум и Сида Оуэлла. Всегда радуюсь, как ребёнок.
— Быть может, не будем обсуждать это за столом? — серьёзно сводит брови к переносице Локи. — Всё-таки, мы не на заседании, пап, — парень всем своим видом показывает, что не намерен смешивать относительно семейные посиделки с рабочими делами.