Базар участвовал в подготовке текста для нашего журнала, посвященного новому этапу в жизни русских миллиардеров, которые, успокоившись и осмотревшись, стали разводиться с женами и делить нажитое – дома, детей, заводы, акции, собак и картины.
В статье упоминались имена Бориса Березовского, Алексея Мордашова, Романа Абрамовича, Владислава Доронина, Дмитрия Рыболовлева и Глеба Непары, но в окончательном варианте имени Непары не осталось.
– Беда у мужика – зачем об этом писать? – сказал Базар. – Жена и дочь попали в аварию, дочь погибла, жена оказалась в больнице, а потом пропала… в общем, не до иронии…
– Что значит – жена пропала?
– Лежала в больнице где-то во Франции, а потом ничего не известно. Может, умерла…
– А ведь только благодаря ей Глеб Непара и стал миллиардером…
– Ты ее знал?
Я кивнул, но рассказывать не стал.
Дочь Глеба Непары я видел на свадьбе мельком – довольно красивая девочка с азиатскими чертами лица. Динара. Лу тогда сказала, что единственное увлечение Динары – мотоциклы. Мы разговаривали с Лу, а потом она ушла. Ее лимонно-желтое платье вспыхнуло, когда она вошла в круг света, где ее ждал муж…
Лу пропала…
Может быть, умерла.
А может, и нет.
Я никогда не забывал ее.
Не то чтобы я каждый день перебирал в памяти события нашей жизни, но все, что писалось, посылал ей на тот секретный электронный адрес, который она сообщила мне накануне отъезда во Францию. Ждал ответа, но она ни разу не откликнулась. Поначалу это меня нервировало, потом привык. Она ж ничего мне не обещала. И отвечать – не обещала. И не отвечала. Теперь ясно – почему. Пропала. Может быть, умерла…
Вспомнился тот февральский день, когда мы катались в метро, я рассказывал ей о «Семеновской», о памятнике «Сталин и Геля», о мозаиках на потолке «Новокузнецкой», вышли на «Тверской», перекусили в кафешке, я заговорил об аммонитах и гастроподах в красном мраморе, которым отделан вестибюль «Белорусской кольцевой», и Лу вдруг тихо сказала: «Поцелуй меня», и сердце у меня екнуло, а потом, на улице, она взяла меня за руку, чего не делала никогда…
В тот день случился взрыв на «Белорусской», и мне так и не удалось показать Лу «Комсомольскую кольцевую», образ которой сливался у меня с образами родного дома и Фрины…
Глава 37,
в которой говорится о светлой цитоплазме, обидчивых калеках и девяти жизнях царя Одиссея
Скачки давления оказались не единственной проблемой.
Поднялась температура, усилились боли в почках, в моче появилась кровь.
Анализы крови с каждым днем становились все более специфическими, а УЗИ, урография, МРТ, биопсия убедили докторов, что их подозрения небеспочвенны.
Наконец ко мне в палату явился молодой толстяк, представившийся Ильей Николаевичем, который принялся расспрашивать о самочувствии до госпитализации.
– Проведенные исследования, – сказал Илья Николаевич доверительным тоном, – заставляют предполагать новообразование, которое пока ограничено почкой и не проникло через ее капсулу…