И на какое-то мгновение мне показалось, что эта песня никогда не кончится, что она так и будет звучать, кричать и плакать до надрыва, пока грохочущий поезд с безумным машинистом не сорвется с железного своего пути, чтобы проломить стены, с воем вылететь на простор, а потом, охваченный алым сиянием, унесется в бескрайние заснеженные поля, затеряется в огромных, как тоска, черных лесах, раскинувшихся от океана до океана, запропадет, исчезнет, сгинет навсегда в русской вечности, и при этой мысли, пронзившей меня ледяной иглой, стало и хорошо, и пьяно, и бессмертно…
Глава 27,
в которой говорится о человеке с молотком, высоком искусстве подчинения и зеркале из прошлого
Вскоре Люсьена прислала письмо, в котором делилась соображениями об особенностях нарратива в моих поздних рассказах и как бы между прочим просила прислать файл, оставленный в моем компьютере: «Это расшифровки наших разговоров. Обидно терять двухнедельную работу».
Файл назывался без затей – Razgovor. На первых страницах текста участники разговора Л. и С. обсуждали судьбы рассказа, пытаясь придерживаться хоть какой-то логики, а потом шли разрозненные куски – об интеллигенции и либерализме, о Чечне и Кумском Остроге, о Розе Ильдаровне и Лариске, о Головине и Ольге Антроповой, о жеманности языка, объединяющей Набокова и Солженицына…
На предпоследней странице приводилась известная цитата из Чехова: «Надо, чтобы за дверью каждого счастливого, довольного человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что, как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда-болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как и он не видит и не слышит других. Но человечка с молоточком нет, счастливый так и живет себе, и мелкие житейские заботы волнуют его слегка, как ветер в спину, и все обстоит благополучно».
Ниже следовала фраза: «Человек с молоточком стал человеком с молотком».
Помню, в тот день мы говорили о возвращении моды девяностых – пальто оверсайз, широких штанов, платьев-комбинаций, кожанов три четверти, бейсболок с плоским козырьком, потом об осени 93-го и трупах на Дружинниковской улице, о силе обстоятельств и свободе выбора, о двадцатом веке с его тошнотворным гуманитаризмом, экзистенциалистской клоунадой, пустопорожним новым романом и прочими экспериментами на уровне века посредственностей, о том, как часто идеал свободы подавляет свободу личности, о Мефистофеле XXI века, соблазняющем нынешнего героя правом избранного решать проблемы обезличенного мира, об оппозиции и чеховском человеке с молоточком…
Про человека с молоточком вспомнила Люсьена.
– А потом, – сказал я, – у человека с молоточком подрос сын – человек с молотком…
Мы сидели голышом друг напротив друга.
Люсьена уперлась пятками в мои колени и пошевелила пальчиками.
Я извлек из папки газеты.
– Здесь опубликовано интервью с человеком, который живет в Лондоне и призывает к свержению кремлевской тирании. Он финансирует два оппозиционных сайта и газету в России. Вот он, на этом снимке…
– Настоящий альфа-самец, – лениво сказала Люсьена.
– А вот другое интервью с этим же самцом. Он рассказывает о своем несчастном отце, который в конце сороковых стал жертвой сталинских репрессий. Отцу повезло – не расстреляли, как его шефа Абакумова, а дали пятнадцать лет лагерей. Незадолго до войны он вел дело метростроевцев, которых обвиняли во всех смертных грехах, начиная со шпионажа в пользу Японии. Допросы он вел с пристрастием. В качестве последнего аргумента обычно использовал молоток. Обычный слесарный молоток, которым он дробил костяшки пальцев, плющил гениталии и вообще не стеснялся. Я знаю точно, что одного из подследственных он забил молотком насмерть. Но никто не поставил это ему в вину ни тогда, ни потом. Главным был не он, главных расстреляли на Левашовской пустоши под Питером, а он отбыл срок в лагерях, вернулся и вскоре опять нашел дело по душе. В девяносто пятом его посмертно вчистую реабилитировали по последнему делу, а про молоток и не вспомнили. Возможно, не осталось ни свидетелей, ни доказательств. Simple truth suppressed, как это назвал Шекспир. Правды просто не стало. Его сын, вот этот альфа-самец и светоч свободы, тоже замешан в убийстве, а может, и в двух. Я это точно знаю, но доказать не смогу. Сейчас он владеет акциями в двенадцати офшорных компаниях, счетами в английских, немецких и швейцарских банках, виллой на озере Комо, недвижимостью на Кипре, Сардинии и во Франции… кажется, Генри Форд сказал, что может дать отчет обо всех своих миллионах, кроме первого. Этот самец из тех новых русских, которые не смогут дать отчет ни о первом, ни о последнем своем миллионе. Что же касается его новообретенных оппозиционных убеждений… это тот случай, про который Фрейд сказал: «Verlust der Scham führt zur Verblödung» – потеря стыда ведет к одурению. Человек снимает штаны и ходит по улицам голышом, но сходит с ума не тогда, когда снимает штаны, а когда начинает ходить по улицам голышом…