Зимой 1942–43 года Светлана, шестнадцатилетняя девушка, познакомилась с известным кинематографистом Алексеем Каплером, ему было тогда сорок лет. Начался роман. Ходили вместе в театры, на выставки, смотрели редкие фильмы на специальных просмотрах, иногда он привозил фильмы к ней на дачу, потому что познакомил Каплера со Светланой ее брат Василий. И всюду, куда бы влюбленная пара ни ходила, за ними следовала охрана. Вот как, например, вспоминает Светлана об их последнем свидании:
«Тучи сгущались над нами, мы чувствовали это. В последний день февраля был мой день рождения, — мне исполнилось тогда 17 лет; мы хотели где-нибудь посидеть спокойно в этот день и никак не могли придумать, как бы это сделать. Ни один из нас не имел возможности прийти к другому, мы могли найти только нейтральное место. Но и в пустую квартиру около Курского вокзала, где собирались иногда летчики Василия, мы пришли не одни, а в сопровождении моего „дядьки“ Климова; он был ужасно испуган, когда после уроков в школе я вдруг двинулась совсем не в обычном направлении… И там он сидел в смежной комнате, делая вид, что читает газету, а на самом деле старался уловить, что же происходит в соседней комнате, дверь в которую была открыта настежь.
Что там происходило? Мы не могли больше беседовать. Мы целовались молча, стоя рядом. Мы знали, что видимся в последний раз…»
После этого свидания Каплер был арестован как «английский шпион», его доставили прямо на Лубянку. Затем он провел десять лет в лагерях и ссылке. Сразу после смерти Сталина у него кончился срок, и ему разрешили вернуться в Москву.
А тогда, в 1943 году, Сталин устроил дочери страшный скандал. Когда же она сказала ему, что любит Каплера, он надавал ей пощечин и обложил матом. Больше всего Сталина разгневало то, что Каплер был евреем. Это он прямо высказал ей и заметил: «Ты бы посмотрела на себя — кому ты нужна?!» Красавицей она не была, отец сильно подпортил материнскую породу. После этого случая Светлана начала отдаляться от отца, охлаждение отношений было взаимным, а вскоре разыгралась другая трагедия.
Когда мы со Светланой были пионерами, у нас был вожатым наш старшеклассник (так было заведено) Гриша Морозов. Симпатичный брюнет, умный и живой подросток. И вот именно за него весной 1944 года Светлана вышла замуж. И он тоже, как Каплер, был евреем. Это взбесило Сталина, он был решительно против брака. Но Светлана настояла на своем, она вообще с возрастом и, наверное, в общении с крутым отцом стала упрямой и, можно сказать, своенравной. Не знаю, как с отцом, но с другими это ей дальше только вредило. Итак, она настояла на своем, но отец поставил одно условие: Гриша не должен появляться у него в доме. И он так ни разу и не видел первого мужа своей дочери! В начале 1945 года у Светланы родился мальчик, в честь деда его назвали Иосифом, но дед не выразил никакого желания хотя бы взглянуть на своего внука. В 1947 году Светлана развелась с Морозовым, она утверждает, что по своей воле, не в угоду отцу. Так оно и было. А внука своего Сталин соизволил впервые увидеть, когда тому исполнилось три года. Внук ему очень понравился, правда, это не помешало ему бросить в тюрьму в 1948 году отца своего бывшего зятя. Тогда у нас начались гонения на евреев, развернулась кампания против так называемых космополитов. Светлана вспоминает, что отец говорил ей: «Сионисты подбросили тебе и твоего первого муженька. Сионизмом заражено все старшее поколение».
После окончания школы Светлана хотела поступить на филологический факультет Московского университета, но отец был иного мнения. Она так пишет об этом:
«— В литераторы хочешь! — недовольно проговорил отец, — так и тянет тебя в эту богему! Они же необразованные все, и ты хочешь быть такой. Нет, ты получи хорошее образование, — ну хотя бы на историческом. Надо знать историю общества, — литератору тоже это необходимо. Изучи историю, а потом занимайся чем хочешь…
Школа, полученная на истфаке, оказалась полезной. Только отец не предугадал, что из меня не получится „образованного марксиста“ — как ему хотелось; получилось что-то совсем наоборот, именно благодаря изучению истории общества».
Светлана очень переменилась, превращаясь из девочки в девушку и затем — в женщину. Такое случается не только с детьми прославленных родителей. Вот как вспоминает о ней друг ее детства Степан Микоян, сын близкого сталинского сподвижника: «К Светлане мы все относились с большим уважением. В молодости она была умная, скромная. Фокусы начала выкидывать потом. Но мне казалось, что какие-то отклонения в поведении у нее были и тогда. У нее была особенность: если она что-то для себя решила — все. Никаких аргументов ни от кого уже не слушала. Сомнение заронить в ней было невозможно. На этом качестве основаны многие ее поступки. Даже любвеобильность была искренней и основанной на ее упорстве. Светлана выходила замуж три или четыре раза. Она дружила с моей женой, мы жили в одном доме, и она бывала у нас почти каждый день. Юра Томский вернулся из ссылки — она вышла за него замуж. Сванидзе Джоник — за него тоже. Потом у нее была большая дружба с Андреем Синявским. Они, кажется, вместе работали. Когда его посадили, она просила за него моего отца. Потом был индус. И каждый раз она влюблялась искренне и на всю жизнь. Через несколько месяцев „вся жизнь“ кончалась».