Огромная машина репрессий, отлаженная, наверное, лучше всех других систем в государстве, работала беспрерывно. Чем ближе шло дело к смерти Сталина, тем интенсивнее она действовала. Такой страшной агонии, наверное, не было еще ни у одного человека за всю человеческую историю. Машина террора уже не могла не крутиться, она требовала, словно молох, все новых и новых жертв, а обслуживавший ее огромный аппарат сталинских опричников (сотни тысяч? миллионы?) был кровно заинтересован в ней, потому что просто стал бы пустым местом при ее остановке. Многие до сих пор спрашивают: почему все-таки развалилась советская держава? Ответ лежит на поверхности: словно два гигантских солитера ее высосали изнутри КГБ и ВПК (военно-промышленный комплекс), без которых сталинская тирания не могла бы существовать.
Беспредел в стране нарастал и после войны только потому, что завоеванную великой кровью победу Сталин украл у народа и присвоил ее себе, воспользовался ее плодами. Сам факт победы был выдвинут как главное и неопровержимое доказательство прочности и, более того, справедливости деспотического строя. Спекуляция на этом «доказательстве» продлила существование так называемой командно-административной системы еще на лишние десятилетия и после смерти Сталина, последствия этой спекуляции не изжиты даже при переходе страны из XX в XXI век. Наум Коржавин написал:
Не от побед бывают беды, От поражений… Мысль проста. Но их бедой была победа — За ней открылась пустота.Конечно, победил не вождь. Он только мешал победить. Из-за него мы пролили столько крови и понесли столько потерь. «Мы просто не умели воевать, — пишет В. Астафьев, прошедший солдатом всю войну. — Мы и закончили войну, не умея воевать. Мы залили своей кровью, завалили врага своими трупами. Вы посмотрите на любую из карт 1941 года и даже 1944 года: там обязательно 9 красных стрелок против 2–3 синих. Это девять наших армий воюют против 2–3 армий противника. И так все время, на протяжении всей войны».
Вспомним еще раз о самой позорной странице истории той великой войны. Сталин объявил, что мы потеряли в ней шесть миллионов.
Он все что угодно умел считать по-своему. Хрущев назвал другую цифру — 20 миллионов, Горбачев — 27 миллионов. А вот совместная американо-российская комиссия по оценке потерь во время Великой Отечественной войны подсчитала в 1994 году, что мы потеряли 40 миллионов человек. То есть на одного убитого немца 7–9 наших бойцов. Думается, что предстоит еще более точный подсчет. Настоящую цену нашей победы назовут еще не скоро. Только после того, как вымрет мое поколение свидетелей и участников войны. Человечество не знало таких кровопролитных войн, как Великая Отечественная. И не знало таких пирровых побед, как наша. Мало этого! После победы мы уже более полувека живем настолько хуже, чем побежденные нами немцы и японцы, что сравнивать просто страшно. Сегодня это известно каждому, а вот поэт М. Исаковский предчувствовал такую нашу судьбу еще в далеком 1945-м в своем стихотворении «Враги сожгли родную хату…». О той войне у нас много написано, больше лжи, чем правды, но в этом одном стихотворении выражено все то, что составляет самую суть нашей горькой победы «со слезами пополам». По-моему, никакие цифровые и фактические выкладки не донесут эту мысль до любого нормального человека лучше, чем строки поэта:
Враги сожгли родную хату, Сгубили всю его семью. Куда ж теперь идти солдату, Кому нести печаль свою? Пошел солдат в глубоком горе На перекресток двух дорог, Нашел солдат в широком поле Травой заросший бугорок. Стоит солдат — и словно комья Застряли в горле у него. Сказал солдат: «Встречай, Прасковья, Героя — мужа своего. Готовь для гостя угощенье, Накрой в избе широкий стол, — Свой день, свой праздник возвращенья К тебе я праздновать пришел…» Никто солдату не ответил, Никто его не повстречал. И только теплый летний ветер Траву могильную качал. Вздохнул солдат, ремень поправил, Раскрыл мешок походный свой, Бутылку горькую поставил На серый камень гробовой. «Не осуждай меня, Прасковья, Что я пришел к тебе такой: Хотел я выпить за здоровье, А должен пить за упокой. Сойдутся вновь друзья, подружки, Но не сойтись вовеки нам…» И пил солдат из медной кружки Вино с печалью пополам. Он пил — солдат, слуга народа — И с болью в сердце говорил: «Я шел к тебе четыре года, Я три державы покорил…» Хмелел солдат, слеза катилась, Слеза несбывшихся надежд. И на груди его светилась Медаль за город Будапешт.Написанное в 1945 году стихотворение как бы подводит итог военному лихолетью, в то же время оно окрашено предчувствием грядущих лет, не обещающих никакой радости.