Сталин и Черчилль

После заседания состоялся обед, во время которого между Сталиным и Черчиллем продолжался обмен «любезностями». Когда Рузвельт, сославшись на усталость, удалился, диалог не утратил напряжения. Черчилль: «Я полагаю, что Бог на нашей стороне. Во всяком случае, я сделал все для того, чтобы он стал нашим верным союзником…»

Сталин: «Ну, а дьявол, разумеется, на моей стороне. Потому что, конечно же, каждый знает, что дьявол — коммунист. А Бог, несомненно, добропорядочный консерватор…»

Переводчик Рузвельта Чарльз Болен в мемуарах отмечает, что во время обеда Сталин не раз намекал на нежелание Черчилля серьезно воевать против Германии. Черчилль был крайне раздражен и в разговоре со своим врачом лордом Мораном сказал, что после войны с Германией «может разразиться еще более кровопролитная война», имея в виду СССР.

Вечером Черчилля посетил Г. Гопкинс, который выразил мнение, что британский премьер «ведет бой, выиграть который невозможно», и посоветовал ему «уступить красиво».

Утром 30 ноября состоялось заседание англо-американского Объединенного комитета начальников штабов, на котором было решено определить датой начала операции «Оверлорд» 1 июня 1944 г., пообещав в то же время советской делегации, что она начнется в мае. Примерно в это время Черчилль посетил Сталина. В беседе он стремился сгладить неблагоприятное впечатление, которое могло сложиться у главы советской делегации относительно позиции представителей Великобритании в результате первых двух дней конференции. Черчилль сообщил, что его колебания были вызваны давлением США, которые требовали непременно провести весной 1944 г. десантную операцию в Бенгальском заливе. Одновременное осуществление нескольких операций, объяснял премьер, требовало такого распыления сил, которое ставило под сомнение успех «Оверлорда».

Запись беседы И. В. Сталина с У. Черчиллем 30 ноября 1943 года в 12 часов 40 минут

Черчилль говорит, что он прежде всего хотел бы указать на то, что он является наполовину американцем — со стороны матери.

Сталин замечает, что он слышал об этом.

Черчилль продолжает, что он относится с большой любовью к американцам, и поэтому то, что он собирается сейчас сказать, не следует понимать так, что он хочет унизить американцев. Он, Черчилль, относится к американцам совершенно лояльно, но есть некоторые вещи, о которых лучше говорить один на один. Во-первых, он, Черчилль, хочет, чтобы маршал Сталин понял, что численность британских вооруженных сил в Средиземном море значительно превышает численность американских сил, находящихся там. Он, Черчилль, полагает, что в районе Средиземного моря английских войск в 3–4 раза больше, чем американских. Черчилль говорит, что он поэтому очень хочет, чтобы маршал Сталин понял, почему Черчилль так заинтересован в положении на Средиземном море и в том, чтобы эта огромная британская армия не оставалась в бездействии. Он, Черчилль, хочет, чтобы английские войска все время действовали на протяжении этой войны.

В Италии имеются 13 или 14 англо-американских дивизий и 9 или 10 немецких дивизий. В Италии имеются две армии: 5-я американская армия, наполовину состоящая из британских войск, и 8-я армия, полностью британская. Черчилль заявляет, что он говорит обо всем этом для того, чтобы маршал Сталин понял, почему он [Черчилль] придает такое большое значение Средиземноморскому театру. В настоящее время положение таково, что приходится делать выбор между датой операции «Оверлорд» и операциями в Средиземном море. Но это не все. Американцы хотят, чтобы англичане предприняли десантную операцию в Бенгальском заливе в марте будущего года. Он, Черчилль, относится не особенно положительно к этой операции. Конечно, было бы другое дело, если бы англичане имели в Средиземном море десантные средства, выделяемые для операций в Бенгальском заливе, тогда он, Черчилль, мог бы осуществить в Средиземном море то, что он хочет, и осуществить в срок операцию «Оверлорд». Поэтому речь идет о выборе не только между операциями в Средиземном море и операцией «Оверлорд», но и между операцией в Бенгальском заливе и датой операции «Оверлорд». Черчилль хотел обо всем этом сказать потому, что маршал Сталин не мог, конечно, понять всего этого из предыдущих бесед, проходивших в присутствии американцев.