Иден отвечает, что к Черному морю у Англии небольшой интерес. Англия просит немногого, если принять во внимание, что она воевала с Болгарией в течение трех лет. Но с английской точки зрения все связано вместе. Англия снабжала Тито. Тито приехал в Москву, не уведомив Британское правительство. Тито договорился в Москве об оставлении болгарских войск в Югославии. Если об этом узнает британское общественное мнение, то оно будет критиковать британское правительство.
Молотов говорит, что соглашения об оставлении болгарских войск в Югославии не существует. Что касается Тито, то он, Молотов, не видел его раньше, но после знакомства с ним у него создалось впечатление о Тито, как о честном человеке, дружественно расположенном к союзникам. С Тито очень часто встречался сын Черчилля, и, как он, Молотов, думает, сын Черчилля может подтвердить это впечатление и сказать, можно ли иметь дело с Тито. Что касается того, что Тито не сообщил союзникам о своем отъезде в Москву, то здесь Тито, по его, Молотова, мнению, совершил двойную ошибку. Но он, Молотов, думает, что если бы Тито опубликовал о своем отъезде в Москву, то это только послужило бы поднятию его престижа, так как всем стало бы известно, что он встретился со Сталиным. Он, Молотов, объясняет ошибку Тито тем, что Тито в некотором отношении представляет собой провинциального политического деятеля, а не тем, что Тито руководствовался какой-либо злой волей. Этот недостаток Тито, конечно, исправим.
Иден заявляет, что если американская формулировка не годится, то можно рассмотреть другую. Например, можно было бы Контрольную Комиссию назвать не «Союзной», а «Советской Контрольной Комиссией» с участием британских и американских представителей.
Молотов говорит, что этот вопрос нужно будет обдумать, и спрашивает Идена о возможности увеличения процентного соотношения в пользу СССР в Югославии.
Иден отвечает, что британское правительство предпочитало бы, чтобы у него и у Советского Правительства была одна общая политика в Югославии. Он, Иден, хотел бы знать, что будут делать союзники после освобождения Югославии. Должны ли они будут объединить Тито и югославское правительство в Лондоне. Британское правительство желает это сделать.
Молотов отвечает, что это правильно и что этот вопрос заслуживает внимания.
В заключение Молотов просит решить вопрос о Болгарии, если возможно, в течение 24 часов, так как задержка в этот деле неприятна.
* * *На следующий день обсуждение этого вопроса продолжалось, и в конечном итоге договорились о том, что процент «советского влияния» в Болгарии и Венгрии составит 80 %.
Больше к этому вопросу ни Сталин, ни Черчилль в своих беседах никогда не возвращались. В июне 1953 г. У. Черчилль нарушил «обет молчания» и рассказал историю о «процентном соглашении» в беседе с советским послом в Великобритании Я. А. Маликом, подчеркнув, что ему всегда удавалось находить основу для договоренностей и «достигать соглашений с товарищем Сталиным, причем эти соглашения не только достигались, но и взаимно выполнялись».
Мнения о действительном значении документа, который был представлен Черчиллем на встрече со Сталиным 9 октября 1944 г., расходятся по сей день. На семинаре британских и российских историков в Лондоне в марте 2002 г. с докладом на эту тему выступил британский профессор Дж. Робертс. Рассматривая историографию вопроса, он отметил, что оценки «процентного соглашения» варьируются от характеристики его как «мертвого документа» до сделки, которая «спасла Грецию от коммунизма». Точка зрения самого Дж. Робертса сводится к тому, что раздел сфер влияния на Балканах был предопределен. Невмешательство СССР в греческие дела было обусловлено геополитическими интересами СССР, которые на Балканах ограничивались приграничными славянскими странами, к числу которых Греция не принадлежала, а также советским стремлением достичь на определенных условиях компромисса с западными союзниками в послевоенном устройстве Европы. В подтверждение Робертс приводит факты как реальных действий СССР, так и фрагмент из беседы Сталина на эту тему с Г. Димитровым в январе 1945 г. «Я советовал, — говорил Сталин, — чтобы в Греции не затевали эту борьбу. Люди ЭЛАС (вооруженные силы греческого движения Сопротивления. — О. Р.) не должны были выходить из правительства Папандреу (премьер-министр правительства Греции в эмиграции, местопребыванием которого был Каир. — О. Р.). Они принялись за дело, для которого у них сил не хватает. Видимо, они рассчитывали, что Красная Армия спустится до Эгейского моря. Мы этого не можем делать. Мы не можем посылать в Грецию свои войска».