Дж. Робертс считает, что предложение Черчилля о «процентном соглашении» явилось скорее его отчаянной попыткой избежать реальности ослабления британских позиций в условиях роста советского влияния на Балканах и американского господства в Западном мире, но само соглашение называет «незначительным эпизодом». Советское невмешательство в греческие дела было обусловлено, по его мнению, «политическими и стратегическими расчетами Москвы и не имеет никакого отношения к процентному соглашению».
На наш взгляд, 9 октября 1944 г. между лидерами двух стран была в необычной форме предпринята попытка разграничить сферы послевоенного устройства Европы и таким образом найти путь к геополитическому компромиссу на ближайшие годы, в котором в то время были еще заинтересованы влиятельные силы как в Великобритании, так и в США. Особое значение в этом имела последовательная позиция президента Ф. Д. Рузвельта. «Процентное соглашение» являлось реальной договоренностью, хотя и не оформленной официально, которая определенное время соблюдалась обеими сторонами. При этом отказ в военно-технической и политической поддержке национально-освободительных сил Греции, руководимых компартией (ЭАМ и ЭЛАС), стал трудным испытанием для советской внешней и военной политики и, по всей вероятности, был связан с конфликтом между Сталиным, с одной стороны, и Молотовым и Димитровым — с другой, которые поддерживали обращение руководства греческой компартии с просьбой о помощи. Но Сталин стоял на своем, и обращение ЭЛАС осталось без ответа. Высадка английских войск 5 октября, их вмешательство в дела Греции привели к широкомасштабной гражданской войне в стране и поражению сил Сопротивления, возглавляемых компартией. Драматизм обстановки заключался в том, что летом 1944 г. силами ЭЛАС была освобождена значительная часть территории Греции. 12 октября войска Первого корпуса ЭЛАС освободили Афины, в конце октября — Салоники, и власть в Греции практически находилась в руках компартии и поддержавших ее сил. Красная Армия в это время вступила на территорию Югославии, и до границ Греции оставалось рукой подать. Соблазн был велик, но, как позднее писал Черчилль, «Сталин никогда не нарушал данного мне слова».
Анализ советской политики и дипломатии того времени свидетельствует, что ее главной целью являлось создание в послевоенной структуре Европы «пояса безопасности» из дружественных Советскому Союзу приграничных государств. При этом их внутриполитическое устройство зависело от расстановки сил в каждой из стран. Силового «экспорта революции» в 1944 — начале 1945 г. стремились избежать.
* * *И польский и греческий вопросы во многом решались в ходе визита Черчилля в Москву. Обсуждение польского вопроса было продолжено в ходе следующей беседы двух лидеров, которая состоялась 13 октября 1944 г.
Обстановка в англо-советских отношениях по польскому вопросу оставалась осенью 1944 г. крайне сложной, неопределенной и взрывоопасной. Поддерживая эмигрантские правительства стран Европы, которым Великобритания предоставила убежище в Лондоне и Каире, английское правительство, естественно, добивалось, нередко прямым давлением, установления в этих странах после их освобождения от немецкой оккупации приемлемых для него политических режимов. Это делалось в целях восстановления влияния Великобритании в этих регионах Европы и максимально возможного ограничения растущего советского влияния на континенте. В свою очередь, советское правительство стремилось к достижению собственных целей, главной из которых, как уже говорилось, являлось установление после войны дружественных режимов в приграничных СССР странах, оккупированных захватчиками. В ряде стран возникли противоборствующие силы Сопротивления немецким оккупантам, в том числе в Югославии, Греции и Польше. Одни из них действовали при поддержке Москвы, другие — Лондона. В каждой из таких стран события развивались по-разному. Как Великобритания вместе с США или самостоятельно, так и Советский Союз во многих конфликтных ситуациях достигали компромисса. Этому в немалой степени способствовала гибкая политика эмигрантских правительств некоторых приграничных СССР стран, которая в тот период удовлетворяла обе стороны, как это имело место с эмигрантским правительством Норвегии и Чехословакии. Но в польском вопросе нашла коса на камень. И каждая из сторон имела для этого достаточно оснований.
Следует отвести как несостоятельные версии ряда зарубежных и отечественных историков о стремлении СССР к «территориальным захватам», «расширению советской империи», «большевизации Европы». В 1944 г. таких целей не выдвигалось, что подтверждают прежде всего документы Комиссий Наркоминдела, которые с 1943 г. занимались проблемами послевоенного устройства Европы. Сталин в беседе с Черчиллем сказал по этому поводу в 1944 г.: «Советский Союз не собирается организовывать большевистских революций в Европе». И это были не пустые слова.