Диктатуры преобразили историю обеих экономик. Несмотря на то что они продолжали оставаться на разных уровнях развития, этот разрыв в течение 1930-х годов стремительно сокращался. Различия между системами – «социалистической» и «капиталистической» – также сужались, хотя и не исчезли полностью. Обе системы стали разновидностями централизованной административной экономики, подверженной принудительному управлению со стороны государственных органов, в рамках которой движущей силой экономического развития были не рыночные механизмы, а целенаправленная политика режима. Обе командные экономики сталкивались со сходными проблемами и применяли одинаковые экономические методы их решения. Стремительное возрождение экономики в Германии после ее резкого спада и ускоренный промышленный рост в СССР способствовали возникновению «мобилизационных экономик», в рамках которых государственные усилия фокусировались на достижении исключительных темпов роста и на реструктуризации экономики, совершенно другими методами по сравнению с теми, что требовали условия рынка. В то время как развитые страны боролись за преодоление спада, с 1933 по 1938 год валовый национальный продукт Германии вырос в реальном исчислении более чем на 70 %.
Советская экономика, по самым последним данным, выросла с 1933 по 1937 год по крайней мере на 70 %17.
В обоих случаях этот рост был достигнут в условиях относительной экономической изоляции, в то время как остальная часть мировой экономики металась в поисках выхода из кризиса 1930-х годов. За период с 1928 по 1937 год внешняя торговля в Советском Союзе и Германии упала на две трети; иностранные инвестиции, увеличивавшиеся в 1920-х годах, не играли какой-либо роли в росте экономик в 1930-1940-х годах. Изоляция между тем не была совершенно непреднамеренной. У каждой из двух диктатур были собственные практические и идеологические мотивы стремиться к «автаркии», или полной самообеспеченности. Важнейшим из таких мотивов было предположение о том, что на случай любой будущей «тотальной» войны диктатурам придется скорее всего полагаться только на собственные ресурсы. Этим объясняется одна из общих черт двух экономик: в течение 1930-х годов на структуру и развитие экономик сильнейшее влияние оказывал тот факт, что приоритет отдавался вопросам обороны и расширению инфраструктуры за счет социальных сфер экономики и уровня жизни населения. Политика автаркии и перевооружения не были особенностью только Германии и Советского Союза, однако эти две страны отличало стремление государства нарушить баланс экономических приоритетов в пользу целей, которые были главным образом политическими и военными, а не экономическими. Подобное развитие событий стало возможным в двух диктатурах только потому, что мобилизация экономик для решения общенациональных задач происходила под мощнейшим влиянием собственных взглядов диктаторов, касающихся основополагающих целей развития и функционирования экономик.
Оба, и Сталин и Гитлер, были противниками капитализма. Ни тому ни другому не были близки идеи неограниченного экономического индивидуализма, свободного рынка и мотивы прибыли, определяющие лицо современной капиталистической системы. Оба, исходя из своих соображений выгоды, признавали необходимость вытеснения либерализма или «буржуазной» экономики новым экономическим порядком. В 1920-х годах для того, чтобы понять, что капитализм ведет к классовым конфликтам, экономическому эгоизму и регулярно повторяющимся кризисам, не обязательно нужно было быть марксистом. Сталин, конечно же, был марксистом: либеральный экономический порядок был обречен на вымирание из-за своих фундаментальных противоречий. «Для того чтобы уничтожить кризис, – говорил он на XVI съезде партии, незадолго до начала нападок на огромный российский частный сектор, – необходимо уничтожить капитализм»18. По мнению Гитлера, капитализм нес ответственность за то, что держал нацию в заложниках космополитических интересов, паразитарного класса «рантье». «Экономическая система в наши дни, – говорил он одному из партийных лидеров в 1934 году, – это изобретение евреев». Он рекомендовал «радикально уничтожить… весь неограниченный экономический либерализм». «Капитализм, – объяснял он Муссолини десять лет спустя, – исчерпал себя»19.