В первые месяцы войны Сталин настаивал на том, чтобы Красная Армия стояла насмерть или контратаковала, хотя отход на более защищенные рубежи представлялся более целесообразным с оперативной точки зрения. Начальник Генерального штаба Жуков был смещен со своей должности за то, что предложил оставить территории врагу, отойти и окопаться, чтобы консолидировать свои силы. Сталин исходил из того, что он сам является Верховным главнокомандующим вооруженными силами, он сделал свой кремлевский кабинет центром принятия военных решений СССР и уже привычно не доверял армейскому командованию, тем самым ухудшая и без того тяжелое положение. Вскоре немецкая группа армий «Центр» начала финальное наступление на Москву; большая часть советского правительства была эвакуирована в город Куйбышев. Пока Гитлер тайно злорадствовал в Берлине, Сталин стоял перед очень трудным выбором. Он, по общему мнению, отнюдь не был мужественным человеком. Решение остаться в Москве, когда бронированные части германской армии беспрепятственно продвигались все лето и осень и теперь стояли в восьмидесяти милях от столицы, поставило Сталина перед большим риском. В некоторых слоях населения Москвы началась паника; тысячи людей покинули столицу, другие грабили продуктовые магазины или воровали из квартир граждан, уже покинувших город. Дым и пламя немецких воздушных атак смешались с огромными кострами, в которых спешно жгли государственные документы, чтобы они не попали в руки врага. Но также тысячи москвичей столпились в центре города, требуя от правительства решительного сопротивления. 19 октября было объявлено осадное положение. В тот же день Сталин принял историческое решение остаться в Кремле, на которое, возможно, повлиял пример обычных людей, демонстрировавших преданность и решимость, о чем ему сообщали.
Он заявил своей охране на даче: «Мы не сдадим Москву»45. Он вернулся в столицу и отдал жесткие приказы для наведения порядка.
За несколько дней до этого решения Сталин вновь вернул Жукова, отосланного после спора с ним в июле на Резервный фронт, назначив его командовать обороной столицы. Между Москвой и немцами стояли только 90 000 обессиленных, плохо вооруженных солдат. Каким-то образом Жукову удалось наскрести достаточно живой силы и расположить ее по периметру города, обеспечив его защиту до момента, когда прибудут резервы из восточных регионов Советского Союза, поскольку предвиделось, что Япония не вторгнется и не вступит в войну. Линия обороны держалась горсткой резерва, а начавшееся 5 декабря контрнаступление отбросило истощенные, обмороженные силы немцев назад, на достаточное расстояние, чтобы на время устранить угрозу советской столице, создав наконец условия для длительной войны на истощение и тем самым отведя перспективу быстрой победы Германии. Гитлер, как и многие его генералы, воспринимал Советскую кампанию как расширенную версию Польской кампании, успешно осуществленной двумя годами ранее, и к перспективе советского сопротивления относился пренебрежительно. Неудача со взятием Москвы вынудила Гитлера осознать неизбежность второго года войны, хотя он сохранял уверенность в том, что Советский Союз может быть побежден, когда весной и летом восстановятся подходящие погодные условия для ведения боев. 19 декабря он освободил фон Браухича от должности главнокомандующего сухопутными войсками и взял на себя руководство армией, обещая «воспитать ее в духе национал-социализма»46. Сталин так же неохотно согласился с тем, что война не может быть выиграна одним махом, «скорой победой», поскольку продвижение его войск в январе и феврале подвергло их ужасным потерям ради мизерных стратегических целей47. Оба диктатора теперь непосредственно руководили своими военными усилиями, полководцы-дилетанты, любители, оказались командующими крупнейшими вооруженными силами в мировой истории.