Условия работы советских рабочих и служащих были крайне суровы. Одним из первых законодательных актов военного времени было увеличение продолжительности рабочего дня на три часа; закон был принят в декабре 1941 года. Местные власти имели право призывать в трудовую армию, и с февраля 1942 года все мужчины от 16 до 55 лет и все женщины от 16 до 45 лет были обязаны служить в трудовой армии, часто они работали допоздна, рыли окопы или заполняли песком мешки для противотанковых заграждений58. Объем работ увеличивался, в то время как снабжение потребительских товаров и продуктов питание сокращалось. Правительство ответило введением всеобщей системы нормирования, строго привязанной к принципу «кто не работает – тот не ест». Нормирование продуктов питания началось 18 июля 1941 года с Москвы, Ленинграда и других основных городов, но с ноября оно распространилось по всей стране и охватило 115 городов и поселений, за исключением сельских местностей. Рацион продуктов разделялся на четыре категории, начиная от скудных 750 калорий для несовершеннолетних и престарелых, до более высоких тщательно рассчитанных 1387 калорий для обычных рабочих, 1913 калорий для рабочих, занятых тяжелым физическим трудом, и 4418 калорий для шахтеров. Тот, кто не работал, или не был членом семьи работающего, не получал ничего. Во время войны многие престарелые, больные или одинокие русские люди, число которых остается неизвестным и неустановленным, умерли от голода и недоедания, не имея возможности купить еду на обычном или черном рынке, где цены на продукты питания за период с 1940 по 1943 годы выросли в шестнадцать раз, а цена на хлеб – в 23 раза59.
Продукты питания играли доминирующую роль в стратегии выживания обычных советских граждан, столкнувшихся с суровыми реалиями советских военных усилий. Для обычного рабочего завод был источником пищи, которая состояла из одного, иногда двух горячих блюд в день по льготной цене. Число государственных столовых увеличилось с 51 6000 в 1941 году до 73 400 к концу войны, они обеспечивали едой примерно 25 млн человек. Заводы организовали свои собственные фермы для пропитания едой своих сотрудников, но недостаток продуктов и низкая калорийность официального рациона привели к тому, что местные власти стали предоставлять участки земли своим рабочим в окрестностях промышленных городов. Декрет от 7 апреля 1942 года позволял им распределять необработанные земли и к концу 1942 года таких участков стало 5,9 млн, а к 1944 – 16,5 млн. Здесь, уставшие после рабочего дня рабочие выращивали ограниченное количество скота на мясо, фрукты и овощи, и в конце концов эти участки стали производить четвертую часть всего объема производства картофеля в стране. Армия из 600 000 «общественных контроллеров» добровольно охраняла эти участки, чтобы в свободное время противостоять вечной угрозе воровства60. Обычная диета состояла в основном из углеводов – картофеля и хлеба грубого помола. Норма хлеба составляла от 800 грамм в день для рабочего, занятого самым тяжелым физическим трудом, до 400 грамм. К 1944 году среднее годовое потребление мяса и жиров составляло всего семь килограммов на человека. Нормирование однако не означало, что продукты были гарантировано доступны, оно означало лишь право на получение такой нормы продуктов. Однажды в Куйбышеве, когда не было хлеба, его заменили шоколадом, хотя эксклюзивные продукты в целом были почти не доступны. Особое исключение составляли доноры крови. Им предоставлялся обед из трех блюд, карточка рациона рабочего на месяц и 500 граммов масла и сахара. Только в одной Москве было от 200 000 до 300 000 добровольных доноров61.
Но тяжелее всего приходилось жителям сельских местностей. Огромная часть действующей армии состояла из крестьян, призванных на службу, оставивших работу на полях и фермах на плечи женщин, которые в 1941 году составили половину всех сельскохозяйственных рабочих и четыре пятых – в 1945 году. Количество обязательных трудодней было увеличено до 150 в год, а также были введены суровые карательные меры за нарушение этого требования. Лошади были конфискованы для нужд армии, а трактора оказались поломаны или не могли работать из-за недостатка горючего. Бригады женщин и подростков тянули плуги, запрягшись в импровизированную упряжь. В 1942 году четыре пятых всего зерна было собрано серпами, а средний урожай на один гектар пашни составлял немногим более половины от довоенного уровня62. Сельскохозяйственным рабочим и крестьянам за их тяжелый каторжный и изнурительный труд практически ничего не платили, всего лишь немного картофеля и 200 грамм хлеба в день, иногда чуть больше. Режим относился с подозрением к возможности крестьян взять в заложники население городов и армию, поэтому отбирал почти все, что производили колхозы. Сельские жители получили 10 млн тонн зерна, произведенного ими в 1940 году, и лишь 2,24 млн – в 1942, и не более 3,79 млн в 1945, когда условия жизни в колхозах стали улучшаться. Предполагалось, что сельское население сможет прокормить себя за счет небольших участков земли, предоставленных им в 1930-х годах, но большая часть скота, выращенного им, реквизировалась, а на частную торговлю продуктами налагались высокие налоги63. В контексте советских военных усилий сельские работники и крестьяне были маргинальной частью населения. Некоторые из них зарабатывали, продавая продукты на черном рынке, другие – вступая в бартерный обмен с голодными жителями городов, но решимость режима избежать сползания в продовольственный кризис, который привел к падению монархии в 1917 году, сделало обогащение крестьян и создание тайных запасов продовольствия рискованным предприятием. Ключевой задачей в деле поддержания военных усилий было сохранение способности извлекать и распределять достаточное количество продовольствия, чтобы поддержать работоспособность рабочих и боеспособность солдат.