Переменный успех военных действий отражал в определенной мере то, как оба диктатора относились к своей ответственности в качестве верховных главнокомандующих. Оба свои роли воспринимали всерьез. На протяжении всех четырех лет конфликта ни тот, ни другой не оставляли ни на один день свои командные пункты и постоянно держали под контролем военные усилия своих стран. Гитлер даже отказался на время войны от своих ежевечерних просмотров фильмов. Для обоих стало обычным встречаться, по меньшей мере, дважды в день с оперативным руководством армии или командным составом, чтобы получить краткую информацию о ходе боевых действий и подтвердить или изменить военные директивы. Кабинет Сталина в Кремле представлял собой сочетание Государственного комитета обороны и Верховного командования, «Ставки», обеспечивавшее тесную связь между управлением воюющим тылом и боевым фронтом. Сталин регулярно посылал специальных представителей для наблюдения за ходом боевых действий в любом секторе фронта, и сведения с мест поступали обратно прямо к нему. Иногда он непосредственно связывался по телефону с генералом или чиновником, чтобы дать указание или ускорить выполнение задания139. Гитлер руководил боевыми действиями и военными усилиями главным образом из своего штаба, хотя он также регулярно встречался с гражданскими чиновниками или министрами по экономическим и техническим вопросам140. Однако после того, как решение принималось он в меньшей степени непосредственно следил за ходом событий на боевом или тыловом фронтах, и не использовал систематически специальных эмиссаров или уполномоченных верховного командования для проверки того, как выполняются его приказы, насколько тщательно выявляются проблемы, и что делается для их решения. Германская структура управления войной была централизована, но контроль над функционированием этой структуры не был централизован, этим она существенно отличалась от той импровизированной, менее бюрократизированной структуры управления и обеспечивавшей большую ответственность, которая установилась во главе со Сталиным.
Существовали и другие важные различия между двумя лидерами. По ходу войны Сталин все больше осознавал свою ограниченность как военного стратега, и все больше полагался на советы профессиональных военных. Поворотный момент наступил в конце лета 1942 года, когда немецкие войска рвались к Сталинграду и к кавказской нефти, начав 28 июня 1942 года операцию «Блау», вновь угрожая уничтожать все на своем пути. 27 августа Сталин пригласил Жукова на заседание Государственного комитета обороны в Кремле. Здесь он сообщил ему, что теперь тот отвечает за спасение Сталинграда и объявил о его назначении заместителем
Верховного главнокомандующего, самого Сталина. Жуковым, совместно с Генеральным штабом, был разработан план окружения германских сил и спасения фронта на юге; план нанесения поражения немецким войскам под Курском также исходил от военного руководства. В обоих случаях требовалось убеждать, обхаживать, заверять Сталина, но Жуков уже знал, что твердость, ясные аргументы и тщательная проработка деталей могут смягчить сомнения Сталина. Тот согласился с новым балансом власти, поскольку у него не было особого выбора, и сфокусировался на собственных усилиях по мобилизации внутренней экономики и рабочей силы, в сфере которой у него было больше опыта. Победы, начиная со Сталинградской и более поздние, отражали новый баланс полномочий между вооруженными силами и диктатором, сместившийся в пользу военных, хотя разрушительное влияние наивного Сталинского понимания оперативного планирования полностью устранено не было141.