Почти весь сентябрь месяц 1934 года Киров по просьбе Сталина провел в Казахстане, оказывая помощь в деле организации уборки и заготовки хлеба. Надо полагать, если бы он был убит где-нибудь подальше от Ленинграда, то последствия от его гибели не были столь глобальны для страны, но не для периферии. Застрелен, к примеру, в Семипалатинске во время торжественного посещения крупнейшего мясокомбината в левобережной части города, с символическим наименованием Алаш.
Тем более, Киров совместно с тогдашним главой Казкрайкома Левоном Мирзояном сняли все руководство ВКО области и города (секретаря обкома Стакуна и других), мотивируя плохой работой по уборке и сдаче хлеба и другими причинами.
Отношение Сталина к главе Ленинграда всегда было сугубо положительным, если не сказать больше. Согласно сталинской биографической хроники, еще 28 мая 1924 года Сталин подарил Кирову книгу «О Ленине и ленинизме» с надписью такого содержания: «Другу моему и брату любимому, от автора. И.Сталин».
После разгрома зиновьевской оппозиции на съезде партии вождь оказал именно ему доверие возглавить весьма важную питерскую партийную организацию. Поэтому реакция Сталина на известие о гибели Кирова была весьма характерной и крайне агрессивной.
Накануне, 28 ноября, после завершения пленума партии он вместе с Кировым и Ждановым был в МХАТе на булгаковских «Турбиных». Артисты были в ударе, и коллеги стремились не отстать от «Генерального» секретаря, аплодировавшего «много в конце спектакля». Тем неожиданнее была для Сталина весть о трагической смерти Кирова спустя несколько десятков часов.
Наспех переговорив с секретарем Президиума ЦИК Енукидзе об ужесточении карательных мер за терроризм, Сталин незамедлительно отправился в Питер. 2 декабря, рано утром, он приезжает в Ленинград в сопровождении Молотова, Жданова и Ворошилова.
Едва выйдя с поезда, на перроне вокзала вождь как будто опускается до рукоприкладства в отношении руководителя местного подразделения НКВД. Затем Сталин принимает участие в допросе бывшего инструктора Ленинградского обкома партии Николаева, очевидно пытаясь лично разобраться в его мотивации, а также довольно подозрительных обстоятельствах гибели Кирова.
Как выяснилось, Николаева неоднократно видели и даже задерживали на подступах к Смольному, но каждый раз отпускали. В роковой для Кирова день он также беспрепятственно проник в его резиденцию и битый час дожидался своей жертвы. Охранник, в обязанности которого входило неотступно находиться на своем посту, куда-то буквально испарился. В общем, все условия Николаеву были созданы. Весьма подозрительным оказался и ход следственных мероприятий по делу об убийстве Кирова.
Начальник охраны Кирова Борисов, немедленно арестованный, не был доставлен на допрос, в проведении которого должен был участвовать Сталин. Утверждалось, что он погиб на пути к месту допроса в результате автомобильной катастрофы.
Неудивительно, что вождь практически ничего не выяснил, тем паче, в столь небольшой отрезок времени. Возвратившись из Ленинграда, куда он выезжал во главе комиссии по расследованию обстоятельств убийства Кирова, Сталин пригласил главных редакторов крупнейших газет страны Бухарина и Мехлиса Л.З. В беседе с ними Сталин высказал предположение, имевшее под собой реальную почву, о принадлежности Николаева к зиновьевской оппозиции. Ибо Николаев вступил в партию в 1924 году, то есть во время владычества в Ленинграде Зиновьева.
Столь прозрачная догадка, естественно, явилась мощным подспорьем для должностных лиц, заинтересованных в скорейшем заглаживании своей виновности, пусть даже гипотетической.
«Чтобы умело и квалифицированно руководить, надо предвидеть», — заявил Сталин 13 апреля 28 года на собрании актива московской партийной организации ВКП(б). И тут же добавил: «А предвидеть, товарищи, не всегда легко». Террористический акт на Кирова предугадать, и тем более предотвратить, не удалось, что гипотетически грозило непредсказуемыми последствиями.
Убийством Кирова был создан прецедент предельно наглого и насильственного умерщвления одного из руководителей государства. Память услужливо воскресила Сталину серию покушений, осуществленных летом 1918 года, в которой каким-то чудом уцелел лишь Ленин. Но убийство Кирова весьма обеспокоило не одного его, а всю верхушку партии. Легко просчитывалось, что следующей мишенью террористов может оказаться любой из наиболее высокопоставленных обитателей Кремля. Сталин и другие резонно полагают, что Николаев является только пешкой в чьей-то гнусной политической игре. Он лишь заурядный исполнитель, а его вдохновители (подстрекатели), несомненно, Сталину хорошо известны и даже, не исключено, находятся где-то поблизости.