Воспоминания Анны Лариной, опубликованные в 1989 году, важнейший источник, позволяющий во многом пролить свет на судьбу Бухарина и ее собственную. Ларина заверяет категорически, что очередной крупной тайной акцией (из тех, которые как будто ей стали известны), приумножившей обвинения против Бухарина, явилась затеянная якобы в провокационных целях командировка последнего за границу. Бухарин действительно был командирован в Париж к концу февраля 1936 года по личному поручению Сталина для покупки архивов, содержащих рукописи Маркса и Энгельса. В комиссию помимо него входили партийцы-пропагандисты Адоратский В.В. и Аросев А.Я.
В чем заключалась суть провокации остается загадкой. Напротив, судя по всему, Сталин в то время еще довольно серьезно доверял Бухарину, раз отправил его в длительную командировку за границу, что было совсем непросто в то время и не только из меркантильных соображений. К тому же вождь санкционировал поездку к нему находившуюся на последних месяцах беременности супругу.
Три недели чета Бухариных находилась в столице Франции вместе. В Москву они вернулись перед самым Первомаем, без документов и материалов, поездка оказалась безрезультатной. Спустя всего несколько дней после возвращения у них родился ребенок мужского пола. Супружеское счастье, обремененных первенцем, молодоженов длилось недолго. По случаю приезда Андре Жида в СССР Бухариным неосмотрительно допускается чрезмерно восторженное приветствие в «Известиях» в его адрес. Он дважды пытается затем встретиться и переговорить тет-а-тет с французским писателем, но безуспешно.
В июле 1936 года Бухарин посетил Сталина в его кремлевском кабинете, попросил отпуск и получил разрешение. Он решает реализовать давнюю задумку и отправляется на Памир. В горах Бухарин старается забраться в такие дебри, где почты и тем более телеграфной связи не существует.
Обвал случился 19 августа, когда в Москве начался процесс над Зиновьевым с Каменевым и другими лицами. Камни посыпались на Бухарина с совершенно нежданной стороны. Помимо прочих, подсудимые стали давать показания изобличающие Бухарина, Рыкова, Томского. 21 августа было опубликовано заявление прокуратуры о начале следствия по вышеназванным персонам. На следующий день появилось тревожное сообщение о самоубийстве Томского. Перепуганный Бухарин отправил телеграмму Сталину и Ягоде с просьбой отсрочить казнь, дабы добиться очной ставки с Зиновьевым и Каменевым. 25 августа (в день приведения приговора в исполнение) предельно обеспокоенный он прилетает в Москву. Сразу же по приезду Бухарин попытался связаться со Сталиным, но был извещен, что вождь отдыхает в Сочи.
Начались его мытарства на воле-неволе, продолжавшиеся ровно полгода. Все поведение Бухарина с самого возвращения в Москву из Средней Азии — сплошная череда нелепейших тактических ошибок. Сверх всякой меры эмоциональный и мятущийся Бухарин своими неразумными выходками лишь усугублял недоверие к нему постепенно переходившими в подозрение. Его оборонительная линия поведения оказалась совершенно неэффективной. В сущности, он объявлял бойкот неизвестно кому. Бухарин не использовал возможность организации защиты надлежащим образом. В его руках было мощнейшее оружие — пресса. Ибо никто не снимал Бухарина с поста главного редактора крупнейшей газеты страны. Работая в периодике, как бы ни было ему морально тяжело, он мог реально влиять на неблагоприятно складывающуюся ситуацию и, в конечном счете, возможно, переломить ее.
Замещавший Сталина на время его отпуска Каганович устроил Бухарину очную ставку с арестованным к тому времени Сокольниковым. Во время которой демонстративно держался нейтралитета, а, оставшись наедине с Бухариным, внешне благожелательно посоветовал ему спокойно выходить на работу. Напутствием Кагановича, а также публичным извещением Прокуратуры СССР о прекращении следствия по его с Рыковым делу за отсутствием оснований, Бухарин не воспользовался. Почти два месяца он не выходил из квартиры никуда, получив одобряющие весточки лишь от Ромена Ролла-на и Бориса Пастернака. От последнего позже еще раз.
Только 7 ноября, получив из редакции гостевой билет, чета Бухариных решилась выйти на Красную площадь, к людям. Придя к Мавзолею, но, одновременно, не осмеливаясь даже поднять голову вверх. Пришлось, заметившему Бухарина Сталину, отправить постового с пожеланием подняться на трибуну — соответственно его статусу. При этом, завидев пробиравшегося к ним сквозь толпу часового, жена Бухарина испугалась и вообразила, что ее мужа идут арестовывать. Так Бухарин очутился на трибуне Мавзолея. Поговорить со Сталиным ему не удалось, тот стоял вдалеке и первым покинул трибуну.