После возвращения Молотова в Кремле было принято решение дать понять Берлину, что в принципе СССР не против участия в дальнейших переговорах. 25 ноября Молотов озвучил фон Шуленбургу контрпредложения Сталина относительно «проекта Пакта четырех держав», с учетом советских интересов. Ответа на них из Берлина не последовало, так как фантазия у нацистских лидеров иссякла.
Итоги визита Молотова в Берлин не сняли для Сталина главный вопрос: опасности быть вовлеченным в войну на два фронта: против Германии — на Западе и против Японии — на Востоке. Весьма важным обстоятельством являлся также ответ на вопрос, когда Германия решится на нападение на СССР: до или после завершения борьбы против Англии. Одновременно Сталин по-прежнему опасается, что Британия и Германия в любой момент договорятся и объединят свои усилия против Советского Союза.
На американском континенте Рузвельт остается президентом на очередных выборах и инициирует принятие закона об оказании помощи Англии на основе принципа аренды или передачи взаймы оружия и стратегических материалов, получившего впоследствии название закона о «ленд-лизе».
Меж тем, в бесчисленных сражениях в воздухе немцам никак не удается одержать безоговорочной победы над британцами. Гитлеру не удается полностью завоевать воздушное пространство над Англией и поставить англичан на колени. Становится ясно, что остров может держаться долго и фюрер окончательно поворачивается на восток, но в целях дезинформации повсеместно внушается обратное. В третьей декаде ноября Венгрия, Румыния и Словакия дружно присоединяются к пакту трех держав.
А менее чем месяц спустя, 18 декабря Гитлер утверждает знаменитую директиву №21 (план «Барбаросса») с основной стратегической целью — сокрушения Советской России в ходе стремительной военной операции, еще до окончания войны против Англии (выделено мной — М.А.).
Никто из нацистской верхушки и генералитета не сомневается в успехе этой крупнейшей военной кампании в мировой истории. Год назад ситуация была совсем другой. В то время в центре внимания стояло нападение на Францию. Ее начало откладывалось не менее 29 раз. Возник кризис доверия между Гитлером и верховным командованием, которое подумывало о перевороте. Никто из генералов не верил, что Париж можно взять за полтора месяца. Кроме прочих, возникал вопрос, не воспользуется ли Сталин возможностью атаковать немцев с востока, когда они будут вести военные действия на западе. Гитлер был уверен в том, что русские не нападут и лет через сто, о чем сказал партийным руководителям.
СССР рассматривался уже тогда скорее не как серьезная угроза, а как соблазнительная добыча, но аппетит некоторое время следовало попридержать. После низвержения Франции считалось, что военные действия против Сталина будут проходить в манере «учебных занятий в ящике с песком» и что вообще, при имеющихся средствах, эта война будет еще короче и разрушительнее, чем война против западных союзников.
Если обоюдные политические инициативы после визита Молотова в Берлин постепенно все гаснут, то экономические получают новый импульс. Парадоксальное сотрудничество, проявляющееся в обмене товаров между двумя странами, продолжается. Парадокс ситуации заключался в том, что, в конечном счете, обе стороны оснащали друг друга для борьбы друг против друга.
Немцы ужаснулись в конце ноября, узнав, что в обмен на свое сырье Советский Союз хотел получить вооружение и современные машины на гигантскую сумму в 1,5 миллиарда марок. Срок действия Хозяйственного соглашения с Москвой истекал в январе 1941 года. Вследствие обоюдных уступок, новая сделка, в конечном счете, была заключена 11 февраля 1941 года.
Трудно понять, почему Гитлер согласился снабжать Советский Союз самой последней военной технологией, зная, что нападет в обозримом будущем на эту страну. Очевидно, фюрер не допускал и мысли о том, что славяне, которых он считал «недочеловеками», сумеют воспользоваться технологическим преимуществом.