Чем больше летнее солнце накаляло атмосферу, тем сильнее нарастало напряжение в высших военно-политических кругах России, мало заметное стороннему глазу.
Прибывшие в конце мая эшелоны с войсками принимались западными округами в кратчайшие сроки и дислоцировались в глубине их территорий.
13 июня, свидетельствует Жуков, Тимошенко в его присутствии позвонил Сталину и просил разрешения дать указание о приведении войск приграничных округов в боевую готовность и развертывании первых эшелонов по планам прикрытия.
Согласия Вождь не дал, заявив, что необходимо подумать. Возможно, вследствие этого разговора на следующий день появилось небезызвестное сообщение ТАСС, дезориентировавшее рядовых сограждан, но не высокопоставленных военных и политиков.
Примерно в то же время Тимошенко и Жуков, как будто, докладывают Сталину о тревожных настроениях и необходимости приведения войск в полную боевую готовность. Вождь акцентирует внимание военачальников на том обстоятельстве, что данная акция равносильна объявлению войны Германии. Осведомившись о количестве дивизий в составе западных округов, он высказывает предположение, что этих сил, в крайнем случае, хватит обуздать агрессора.
Высшее политическое руководство страны и Сталин, в частности, находилось в состоянии гнетущей раздвоенности, не исключавшей опасения неблагоприятного развития событий. По причине своих характеров (сугубо штатских) оно обязано было скептически относиться к чрезмерному оптимизму красного генералитета. В силу занимаемых должностей самоуверенно-воинственных и агрессивно-милитаристских.
Страхи до некоторой степени были сняты после демонстрации достижений новых образцов вооружений, проведенных на подмосковном полигоне в воскресенье 15 июня 1941 года. На смотре присутствовали все высшие военно-политические руководители государства, а также главы отраслей военной промышленности.
Результаты маневренных действий техники с боевой стрельбой, особенно, залпов реактивных установок не могли не произвести на присутствовавших огромного впечатления…
Тем не менее, принимались все возможные меры, дабы избежать войны. Категорически запрещалось сбивать самолеты-нарушители воздушного пространства и предпринимать другие меры, могущие вызвать осложнения. СССР до самого последнего момента неукоснительно придерживался обязательств по выполнению экономического соглашения. Глубоко символично, что последний эшелон с советскими грузами пересек границу перед самым нацистским вторжением.
В последние предвоенные месяцы советское правительство безуспешно пыталось дипломатическими средствами затруднить нападение Германии на СССР. Еще 27 марта и 21 апреля давались ноты по причине нарушения советской границы самолетами.
14 июня 1941 года было опубликовано сообщение ТАСС о незыблемости германо-советских отношений. Это был дипломатичный пробный шар с целью выведать истинные намерения Гитлера. Ответом было гробовое молчание.
20 июня МИДу Германии через советского посла Деканозова в Берлине передали текст ноты о нарушениях советской границы немецкими самолетами. В ноте отмечалось, что германское правительство так и не удосужилось ответить на аналогичные ноты. А за два последних месяца, с 19 апреля по 19 июня, германские самолеты 180 раз вторгались в воздушное пространство СССР.
Весь день 21 июня фон Риббентроп и его заместители избегали встреч с Деканозовым. Лишь в 21 час 30 минут статс-секретарь МИД Германии Эрнст фон Вайцзеккер принял его, однако уклонился от обсуждения ноты. В Москве, также в 21 час 30 минут, Молотов пригласил к себе германского посла фон Шуленбурга и ознакомил его с содержанием упомянутой советской ноты.
Советский нарком иностранных дел прямо задал графу Шуленбургу несколько наиболее существенных вопросов: Какие претензии имеет Германия к Советскому Союзу? Чем объяснить усиленное распространение слухов о близкой войне? Каковы причины массового отъезда из Москвы сотрудников германского посольства и их жен?
Фон Шуленбург, находившийся в мучительном двойственном положении, мог ответствовать лишь характерным для него жестом -воздеванием рук к небу. В ночь с 21 на 22 июня (в 00 40 минут по Московскому времени) Деканозову в Берлин была передана по телефону шифротелеграмма о содержании беседы Молотова с фон Шуленбургом и дано указание немедленно встретиться с фон Риббентропом или его заместителем и задать те же вопросы. И эти последние усилия избежать войны оказались напрасными.