Подобно отдельным неординарным авантюристам и шарлатанам нацистский лидер успешно эксплуатировал своими способностями к внушению. Он мастерски создавал у собеседников впечатление о себе, как человеке, обладающем оригинальным интеллектом и глубокими знаниями. Это впечатление фюрер стремился усилить благодаря умению дискутировать, которое отлично удавалось ему. В полемике он умел переубедить даже весьма опытных специалистов. Контраргументы приходили им в голову лишь гораздо позже, когда, поразмыслив, они обнаруживали, насколько поверхностными были доводы Гитлера.
Выдвигая тезис о том, что по своей природе и мировоззрению народ в подавляющем большинстве сугубо женственен, поскольку в первую очередь руководствуется эмоциями, Гитлер, очевидно, не имел в виду себя. Но если предположить обратное, то становится понятным, почему художнику Сальвадору Дали, скандально известному своим экстравагантным творчеством и эпатажными изречениями, фюрер постоянно являлся в образе неотразимо порочной женщины. Гитлера не сведущий в политике Дали «рассматривал как законченного мазохиста, одержимого навязчивой идеей развязать войну с тем, чтобы потом героически ее проиграть».
Психогенность фюрера, очевидно, усугублялась категорическим отказом от употребления довольно важной составляющей субстанции любого человека — алкоголя.
Немецкий писатель Вернер Мазер в своем исследовании «Адольф Гитлер. Легенда. Миф. Действительность» с живописными подробностями поведал о том, как находившийся в отроческом возрасте, Адольф Гитлер напился до бесчувственного состояния в первый и последний раз в своей жизни. Представив впоследствии свой непотребный вид, он ужаснулся и категорически решил отказаться от спиртных напитков. Чрезвычайным волевым усилием ему удалось это сделать. Но насилие над психикой и физиологией не могло не обойтись без последствий. Одним способом расслабиться у будущего фюрера стало меньше. С осени 1931 года трезвенник становится еще и последовательным вегетарианцем.
К концу войны из-за огромных умственных и эмоциональных перегрузок Гитлер сдал и физически и превратился в сущую развалину.
Была ли у фюрера иная альтернатива окончить свое земное существование? Он мог, пожалуй, сдаться англо-американским войскам и тем самым сохранить до поры до времени жизнь себе и своей подруге. Однако подобно азартному игроку, Гитлер пошел до самого конца. Он решил, что ни в коем разе не доставит удовольствия Сталину и иже с ними глумиться над его, вкупе с Евой Браун, поверженными телами. Поэтому соответственно своему пониманию патриотизма фюрер отдал приказ самым тщательным образом уничтожить трупы.
После специфической кремации останков очередного «потрясателя вселенной» его преемники продержались совсем недолго. Так как в тот же день над предельно деформированным зданием рейхстага взвились красные стяги, которые символизировали близость конца.
Формальный новый глава правительства гросс-адмирал Карл Дениц непрерывно совещался с Гиммлером. Их позиции разнились. У морского деятеля сохранялись иллюзии на суше — он не хотел сдавать Норвегию без боя. Правда, помимо других сил, войска вермахта в Скандинавии сохраняли боеспособность. А в Чехии соединения фельдмаршала Шернера и генерал-полковника Рендулица, численностью почти в миллион солдат, в состоянии были оказать серьезное сопротивление русским.
Гиммлер же собирался заявить о том, что Германия побеждена западными державами и не считал возможным капитулировать перед Сталиным. Но намерения рейхсфюрера СС не переставать сражаться с Советами до тех пор пока западный фронт не станет полем борьбы с русскими, не осуществились.
В безумном ослеплении Гитлер полагал, что поражение в войне означает конец Германии и гибель немецкого народа. Со смертью фанатика отдельные приближенные в бункере рейхсканцелярии, особенно женщины, избавились от состояния массового психоза. Они внезапно ощутили в себе естественные для нормального человека сильнейшие чувства жажды жизни и желания видеть солнечный свет.
Решив, что нет больше смысла скрывать смерть фюрера, основные правопреемники, Геббельс и Борман, послали к Жукову генерала Кребса для ведения переговоров. Последний, знавший русский язык, при встрече с героем Сталинграда генералом Чуйковым, не нашел ничего лучшего чем сказать, что Первое мая большой праздник для обеих наций. Чуйков, усмехнувшись, ответил в том смысле, что у нас русских сегодня действительно великий праздник, чего он не может сказать о немцах.
Срочно потревоженный Жуковым сведениями о миссии Кребса и участи некогда всемогущего фюрера Сталин выразил сожаление по поводу упущенной возможности пленения Гитлера. Засим Верховный приказал Жукову никаких переговоров не вести, кроме обсуждения процедуры полной и безоговорочной капитуляции и не беспокоить его более по пустякам.