По всей видимости, Геринг сдержал свое слово. Фельдмаршал фон Бок, со своей стороны, также в личном разговоре с Гитлером в его ставке заступился за обоих опытных офицеров. Чье именно слово сыграло решающую роль, сейчас уже невозможно установить. Но по прошествии четырех недель Штумме и Франц получили письменные уведомления одинакового содержания о том, что фюрер отменяет приговор суда, принимая во внимание их заслуги и выдающуюся храбрость. Штумме был откомандирован в качестве заместителя Роммеля в Африканский корпус, Франц последовал за ним, вступив в должность начальника штаба этого корпуса. 24 октября генерал Штумме погиб в битве при Эль-Аламейне. Там он и был похоронен.
После отзыва Штумме в командование 40-м корпусом вступил генерал танковых войск барон Гейр Лео фон Швеппенбург. Ему досталось нелегкое бремя.
Нужно исходить из того, что верховному командованию русских не позднее 21 июня стал известен замысел и задачи 1-й фазы, а также развертывание немецких войск в этом крупном немецком наступлении. Кремль, таким образом, знал о том, что немцы, имея в своем распоряжении мощнейшие силы и средства, намереваются, нанося из района Курска прямой удар в направлении с запада на восток и осуществляя охватывающий удар из района Харькова, овладеть Воронежем — этим краеугольным камнем, с тем чтобы уничтожить советские войска перед Воронежем в котле между Осколом и Доном. Из того, что было нанесено на карты и сказано в документах, бывших у несчастного Райхеля, русские не были в состоянии распознать замысла, заключавшегося также и в том, что группа армий под командованием Вейхса в завершающей фазе затем имела задачу от Дона нанести удар в направлении на юг либо на юго-восток и что Сталинград и Кавказ были крупными оперативными целями, даже если бы Ранхель и попал живым в русский плен и вынужденно дал бы показания, а в могиле рядом с самолетом находился кто-то другой.
Вопрос, который таким образом вставал перед ставкой фюрера, звучал так: «Следует ли менять либо отменять оперативный план и сроки его реализации»?
Как фельдмаршал фон Бок, так и генерал Паулюс высказались против всего этого. Подступали сроки начала наступления, Советы, таким образом, ничего не были в состоянии предпринять. К этому следует добавить также и то, что 22 июня генерал Макензен начал свою вторую «новаторскую операцию» и с частями 1-й танковой армии завоевал для 6-й армии в районе Купянска исходные позиции в ходе небольшого по масштабам, но успешного окружения русских войск, давшего результаты в виде 24 тысяч пленных и выигрыша территории на протяжении от Донца до нижнего течения Оскола.
Прорыв для старта в неизведанное, заключавшееся в операции «Блау», был достигнут. Теперь уже невозможно было как-то по-иному перенастроить систему взаимосвязанных шестерен в механизме крупномасштабного плана, не поломав всего. Запущенная однажды машина должна была функционировать. Поэтому Гитлер определил: действовать в соответствии с первоначальным замыслом. День «Д» для группы армий под командованием Вейхса на северном фланге — 28 июня, для 6-й армии с 40-м танковым корпусом в её составе — 30 июня. Кости были брошены. Игра началась.
68 германских дивизий и порядка 30 дивизий союзников — итальянцев, румын, венгров, словаков, а также валлонские, финские, хорватские и другие добровольческие части и подразделения из многих стран Европы начали боевые действия: решающее наступление в рамках операции «Блау». То, что произошло впоследствии, возможно, было связано с трагическим «делом Райхеля» и являет собой час рождения немецкой трагедии в русском походе. Мы видим начальное звено в цепи стратегических ошибок, ведших неизбежно к Сталинградской катастрофе.
Тому, кто желает понять этот поворот событий, постигший немецкие войска на Восточном фронте, придется взять на себя труд проследить тяжелые для восприятия, но драматичные стратегические «ходы» в операции «Блау». Основной составляющей первой фазы её было взятие Воронежа, так как этот город, раскинувшийся по берегам двух рек, являлся важным военно-промышленным и экономическим центром. Он был также ключом к Дону с его многочисленными переправами, а также к реке Воронеж. Город представлял собой, кроме того, узел транспортных коммуникаций Центральной России — шоссейная и железная дороги, водный путь, идущие в направлении с севера на юг — от Москвы к Черному и Каспийскому морям. В германском плане «Блау» Воронежу отводилась роль точки для поворота на юг, а также опорного пункта для флангового прикрытия.