Гитлер с мрачным видом прочел донесение и склонился над картой. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять замысел противника: сосредоточение советских войск на обоих флангах Сталинградского фронта позволяло сделать заключение о плане охватывающей наступательной операции против 6-й армии.
Хотя Гитлер все ещё был склонен к недооценке советских резервов, он, однако, увидел опасность, таившуюся в растянутых коммуникациях румын. «Если бы там стояли именно германские соединения, то у меня не было бы бессонных ночей, — подумал он. — Ну что же! 6-я армия должна довершить свое дело и скорее овладеть тем, что ещё оставалось в Сталинграде у противника!»
Скорее, скорее! Он хотел покончить с не дававшим никакого оперативного преимущества фактором скованности столь большого числа дивизий в Сталинграде с тем, чтобы получить снова свободу действий на оперативно-тактическом уровне. «Трудности боев за Сталинград мне известны, — радировал фюрер 16 ноября в штаб Паулюса. — Трудности русских сейчас, когда на Волге ледостав, ещё больше. Если мы сумеем использовать данный момент, мы сохраним много нашей крови. Поэтому я ожидаю, что командование армией со всей решительностью, ещё раз, как это было раньше, равно как и войска, сделают все, чтобы, по крайней мере, на участках металлургического завода и у оружейного завода пробиться к Волге и взять эти части города».
Насколько прав был Гитлер, указывая на трудности у русских из-за ледостава на Волге, показывают записи генерала Чуйкова тех дней. Со ссылкой на донесение о положении 62-й советской армии и трудностях с её снабжением Чуйков сделал записи следующего содержания в журнале боевых действий:
«14 ноября. Частям не хватает боеприпасов и продовольствия. Ледостав прервал связь с левым берегом.
27 ноября. Подвоз боеприпасов и вывоз раненых были вынуждены прервать».
Командование фронтом приказало доставлять боеприпасы и продовольствие через Волгу по воздуху, самолетами типа «По-2». Но самолеты не смогли сделать многого, так как они должны были сбрасывать свой груз над полоской местности шириной лишь в 100 м. Незначительного отклонения было достаточно, чтобы груз падал либо в Волгу, либо — на немецкие позиции.
Паулюс приказал зачитать войскам радиообращение Гитлера, содержавшее призыв скорее покончить со Сталинградом. 17 ноября его выслушали командиры всех немецких частей и подразделений, воевавших в Сталинграде. 18 ноября в бой вслед за этим выступили штурмовые группы сталинградских дивизий. В последний, как надеялись они. Это были измотанные боями саперы 50-го, 162-го, 294-го, и 336-го саперных батальонов. Гренадеры 305-й пехотной дивизии рванулись из своих укрытий, держа в руках личное оружие, за поясом — полно гранат. Задыхаясь, они тащили пулеметы и минометы по усеянной воронками территории и по заваленным руинами фабричным цехам. Пригнувшись за самоходной зениткой, за танком или за штурмовым орудием, они атаковали под вой пикировщиков и дробь вражеских пулеметов. Промокшие насквозь от измороси, порывов сырого ветра со снегом, грязные, оборванные. Но они атаковали повсюду: на паромной переправе, на хлебозаводе, на рельсах «Теннисной ракетки». В первый день они «захватили» 30, 50, 100 м. Дело медленно, но двигалось. Ещё 24 часа, может быть, ещё двое суток, и все было бы кончено. Тогда они освободились бы от этого проклятого города.
Тогда можно было бы создать резервы и защитить фланги от нависшей над ними угрозы.
Но на следующее утро, 19 ноября, когда штурмовые группы уже снова пробивались к Волге через нагромождение развалин шаг за шагом, под вспышками выстрелов, преодолевая баррикады из старых орудийных стволов, построенные русскими, забрасывая подрывными зарядами шахты сточных вод, русские войска начали свое наступление против 3-й румынской армии в 150 км к северо-западу, на Дону.
Генерал-полковник Рихтгофен, командующий 4-м воздушным флотом, пишет в своем дневнике: «Снова русские мастерски использовали фактор плохой погоды. Дождь, туман, снежная завеса воспрепятствовали какому бы то ни было применению авиации на Дону». В составе двух танковых корпусов, одного кавкорпуса и шести стрелковых дивизий 5-я советская танковая армия вышла из района Серафимовича точно в тот район, где должен был дислоцироваться мощный и полнокровный немецкий танковый корпус, но где фактически стояла его тень, а именно корпус Гейма. Слева от 5-й советской танковой армии одновременно наносила удар 21-я советская армия в составе одного танкового корпуса, одного гвардейского кавкорпуса и шести стрелковых дивизий — из района станицы Клетская, в направлении на юг.