Прорыв из окружения целой армии — сложный процесс. В него были бы вовлечены многочисленные командные инстанции, включая Главное командование сухопутных войск, — из-за одной только оперативной перегруппировки и переподчинения на других участках. Исключалось, что Гитлер не смог бы узнать об этом немедленно и отменил бы приказ. А Манштейна ожидали бы не только освобождение от должности и замена на более послушного преемника, но и военный суд. Паулюс, будучи связан своим боевым постом в котле и постоянно поглощенный необходимостью импровизировать против наступательных действий русских, был заложником драматической ситуации. И Манфред Кериг с полным правом констатирует в своем обширном труде: «Выискивать между строк приказа «мнение» вышестоящего начальника противоречило принципам армейского воспитания, усвоенным Паулюсом и Шмидтом, а также вообще их позиции».
В этой аргументации четко проявляется идея о том, что поиски причин трагедии Сталинграда и виновных в ней на уровне армейского командования и на уровне ставки групп армий «Дон» бессмысленны.
Заблуждение Гитлера оперативного порядка, связанное с недооценкой возможностей противника и переоценкой собственных войск и своих личных способностей, создало такое положение, при котором уже невозможно было изменить никакой помощью, никакими хитростями и никакими приказами держаться. Катастрофу на Волге можно было предотвратить только своевременным отводом 6-й армии в октябре, самое позднее 24 ноября. Сегодня мы знаем кроме этого, что операции «Зимняя гроза» и «Удар грома», если бы они удались, спасли бы 6-ю армию, но она бы уже не имела ни оперативных сил, ни оперативных возможностей. Оставался лишь шанс спасти часть личного состава.
На участке 2-го батальона 64-го мотострелкового полка имелся один раритет: из снега, покрывавшего пшеничное поле, торчали колосья. По ночам солдаты пробирались туда, срезали колосья и варили из них и из конского мяса суп. Это было мороженое мясо лошадей, убитых и околевших, лежавших там и сям под небольшими холмиками снега.
8 января ефрейтор Фишер с трудом наскреб на поле последнюю горстку колосьев и, стуча зубами от холода, возвратился в бункер. Там уже царило взволнованное настроение. С командного пункта батальона просочилось известие о том, что русские в своих пропагандистских радиопередачах предложили почетную капитуляцию.
Эта новость с быстротой молнии облетела окруженные войска. В районе боевых действий в Мариновке, в расположении 3-й моторизованной дивизии, случилось затем вот что: на передовых позициях боевой группы Виллига появился русский капитан с белым флагом. Солдаты позвали своего командира. Русский вежливо вручил им письмо, адресованное: «генерал-полковнику танковых войск Паулюсу или его представителю».
Майор Вилли г поблагодарил и, запросив штаб армии, отпустил русского с его флагом назад, к своим. Затем начали звонить телефоны. Вестовой доставил письмо в Гумрак. Паулюс лично позвонил и приказал: запрещаю вести переговоры с русскими офицерами о капитуляции. В письменном тексте приказа говорилось об ужасах русского плена.
На следующий день каждый солдат мог прочесть, что именно генерал-полковник Рокоссовский, командующий Донским фронтом, писал в штаб 6-й армии: над всей территорией, где находилась окруженная армия, русские самолеты разбрасывали листовки, в которых излагались условия капитуляции. В частности, черным по белому, за подписью и печатью генерала Воронова и печатью представителя Ставки Верховного Главнокомандования стояло: «Если сопротивление будет немедленно прекращено и все военное имущество передано нам в целости и сохранности, а войска организованно сдадутся, то в этом случае всем офицерам, унтер-офицерам и солдатам мы гарантируем жизнь, безопасность и возвращение в
Германию либо, по желанию военнопленных, в любую другую страну после окончания войны. Всем военнослужащим Вермахта дается при этом право на ношение военной формы, им сохраняются знаки различия и боевые награды, личные вещи и ценности. Старшим офицерам, кроме этого, разрешается оставить при себе личное оружие.
Сдавшимся офицерам, унтер-офицерам и солдатам немедленно обеспечивается нормальное питание. Всем раненым, больным и обмороженным будет оказана медицинская помощь. Ваш ответ в письменной форме мы ожидаем 9 января 1943 года в 15.00 по московскому времени через Вашего полномочного представителя, назначенного лично Вами, которому надлежит следовать в автомашине по шоссе от населенного пункта Конный до станции Котлубань. На автомашине должен быть вывешен белый флаг. Вашего представителя будет ожидать уполномоченный русский офицер в районе «8», в полукилометре на юго-восток от разъезда 564.