Пикировать на тонкую ленту русских траншей «юнкерсы», идущие на бреющем полете над высотой, не собираются, и, крепко стиснув запотевшей от напряжения ладонью телескопический приклад, я не решаюсь открыть огонь. Может, и вовсе пронесет?!
Звук ударившей справа очереди ДТ развеял мои сомнения. В ответ фрицы тут же застрочили из курсовых пулеметов, и я, пообещав себе, что придушу придурка, начавшего с испуга стрелять, зло выкрикнул:
– Огонь!!!
Ловить в прицел летящий со скоростью триста километров в час самолет – занятие бесполезное. Но я все же попытался, после чего мягко потянул за спусковой крючок… Пулемет сильно дернуло от отдачи, трассы прошли заметно ниже и позади стремительно приближающегося к окопам «лаптежника». Не имеют успеха и остальные стрелки – без концентрических зенитных прицелов и специальной подготовки, где обучают вести огонь по воздушным целям, мы могли рассчитывать только на везение.
Но нам не повезло. «Штуки» проскочили над окопами; огонь курсовых пулеметов лишь шуганул бойцов. Но, в отличие от стационарно закрепленных на носу «машингеверов», для наведения которых требуется маневрировать самолетом, кормовые стрелки бомберов имеют возможность вести прицельный огонь на свое усмотрение. И когда «восемьдесят седьмые» пронеслись над моей головой, одновременно начав забирать вверх, из-за хвостов бомберов ударили уже более точные, прицельные очереди вражеских пулеметов, стегнувших по брустверу. Кто поопытнее и попроворнее, успел нырнуть вниз, в их числе и я. Но до меня донеслись отчетливые шлепки пуль о человеческое тело и короткий, громкий и тут же оборвавшийся вскрик боли… Первые потери.
Смачно ругнувшись, выныриваю из окопа, поднимая пулемет над бруствером, одновременно уперев ногу в окоп. Наша попытка отразить воздушный удар врага (а все из-за слишком поспешной стрельбы расчета, у первого номера которого не выдержали нервы) спровоцировала фрицевских летчиков, очевидно, решивших все же отбомбиться по роте! Ибо, набрав высоту, «лаптежники» дружно перевернулись в воздухе, начиная пикировать к траншеям.
– Всем огонь по врагу! Всем огонь!!!
Новая очередь уходит далеко в стороне от падающих вниз самолетов – я фиксирую это по обесцвеченным солнцем трассам. Сердце колотится в груди все более часто, в горле застывает ком, руки холодеют – паника заполоняет сознание. Блин, да еще чуть-чуть, и я потеряю над собой контроль! Но выплеск адреналина в кровь одновременно обострил работу мозга, и, захваченный внезапной, но показавшейся такой разумной догадкой, я выпустил остаток диска заметно ниже самолета, но прямо по его курсу. Блеклые светлячки уткнулись уже в хвостовую часть бомбера, и, кажется, пара их все же нашла свою цель…
– Поздравляем! Вы получили навык «новичок-зенитчик»!
– Диск, срочно!
Я подстегнул замешкавшегося второго номера и одновременно что есть силы закричал:
– Стреляйте ниже! Пусть очереди ложатся по курсу, фрицы их сами догонят!!!
Перезарядить пулемет я уже не успел. Один из «лаптежников», прямо перед которым скрестились очереди сразу двух «дегтяревых», поспешно дернулся в сторону, и отвесно падающая «капля» мощной авиабомбы, отделившаяся от самолета, полетела уже в сторону от наших позиций. Но второй летчик с курса не свернул, и сброшенные им двести пятьдесят килограммов взрывчатки и металла устремились к окопам. Последним, что я увидел, прежде чем распластаться на дне траншеи, была неожиданно ударившая с тыла очередь зенитки, перехлестнувшая и развалившая «юнкерс» прямо в воздухе, на выходе из пикирования. Значит, не всех батарейцев накрыло полусотками, смогли наши если не дать отпор, то хотя бы отомстить…
А потом пара практически синхронных чудовищных толчков земли подкинула мое тело на полметра вверх, жестко ударив о стенку хода сообщения так, что перехватило дыхание. И одновременно со страшным грохотом меня обдало тугой волной горячего воздуха, больно хлестнувшего по лицу и раскрытым глазам земляной взвесью…
Пришел в себя я оттого, что кто-то взял в руки мою голову и принялся активно ее трясти. Сквозь противный писк в ушах раздаются какие-то звуки, которые я так и не смог разобрать, а попытавшись открыть глаза, сперва ощутил жуткую резь, а чуть позже осознал, что они ничего не видят. Паника вновь накрыла сознание, но тут кто-то резко плеснул мне воды в лицо, и пока я не опомнился, принялся промывать глаза.
Вначале я было дернулся в сторону от неожиданности, но тут же узнал узкие, тонкие, нежные пальчики, касающиеся моей кожи, и успокоился, перестал вырываться. А вскоре вода смыла грязь, и я почувствовал, что вижу свет. Вновь попытался раскрыть глаза, и в этот раз вполне успешно: сквозь цветные, все еще бликующие перед взором пятна мне удалось разглядеть встревоженное лицо любимой женщины.