Шестнадцатый стал годом отдушины: вновь череда побед и на Кавказе, и в Галиции. Офицерам Юго-Западного фронта, участникам Брусиловского прорыва завидовали офицеры со всей армии! Однако положение что на Центральном, что на Северном фронтах было не из лучших, неплохо начавшаяся Нарочская операция по итогам обернулась лишь большими потерями. Зато выручили французов и англичан, рубившихся под Верденом, – тех самых союзников, предавших русских в 15-м…
Успел неплохо повоевать и подпоручик Белов, пока не был ранен, а попав в госпиталь, Николай был дико удивлен тому, что в тылу продолжается едва ли не довоенная жизнь без каких-либо ограничений. Более того, ожидая к себе какого-то особенно уважительного отношения как к фронтовику, поручик его не нашел, что ожесточило его еще сильнее.
Возвращение на фронт, длительные позиционные бои, присвоение очередного звания и ордена Святого Станислава третьей степени с мечами (одного из самых массовых в армии) за Нарочскую операцию… До войны юнкер Белов счел бы достигнутое серьезным успехом, но то был зеленый юнкер, а не циник-ветеран, хлебнувший лиха полной мерой.
Правда, в начале 1917-го в войсках поползли упорные слухи о скором и решительном наступлении, велась и активная подготовка к оному. К примеру, артиллерию стягивали к местам будущих прорывов, накапливались резервы, завезли большое количество снарядов… Начавшиеся приготовления встряхнули армейское болотце Северного фронта, и хотя Николай Иванович не сильно верил в скорую победу, ожидая успехов только у активного Брусилова да, пожалуй, еще на Кавказе, он все же на некоторое время забыл о своих революционных взглядах.
Однако грянувшие затем февральские события и последующее отречение царя расставили все по своим местам. Как офицер поручик Белов был свободен от присяги императору, а как гражданин новой, «свободной» России мечтал о переменах и с радостью принял падение царизма. Ему было невдомек, что пришедшие к власти думские, либеральные заговорщики спонсировались на деньги все тех же британцев и французов. Ведь последние не желали выполнять договоренностей, заключенных с Николаем II по Черноморским проливам, не желали видеть Россию в числе одной из основных победительниц в войне! И потому им было очень удобно, чтобы монархия в стране пала, но при этом русские продолжили бы войну, оттягивая на себя хотя бы часть немецких сил…
Так вот, эти предатели постарались как можно быстрее забрать у генералов-заговорщиков их главный ресурс – солдат. Ведь генералы-то во главе с начштаба Алексеевым мечтали «всего лишь» заменить Николая II на его дядю, Николая Николаевича, и потому лишили государя поддержки армии в роковой час. На падение монархии они не рассчитывали и запросто могли задавить петроградский мятеж войсками без всяких сантиментов и присущей отрекшемуся государю мягкости. Вот приказом «номер один» Временное правительство и переподчинило армию лояльным «солдатским комитетам», передав под их контроль все оружие. Ну, и понеслось…
Быстро разлагающаяся солдатня в кратчайшие сроки перестала подчиняться командам, отказывалась воевать, а вскоре начались избиения бывших командиров и, наконец, их убийства. Правда, вначале под раздачу попадали в основном старшие офицеры, которые дистанцировались от солдатской массы и нередко были к ним излишне строги и несправедливы. Но как только толпа почуяла кровь, самосуд над любым из офицеров стал возможен по любому, даже надуманному поводу…
А тут еще с тыла пошли вести о том, что разгулявшиеся в городах уголовники и дезертиры открыто грабят людей, и не только купцов и дворян, но и все тех же мещан, забирая последние драгоценности, деньги и еду. Что поделать… Так плохо и несправедливо работавшая государственная машина Российской империи все же обеспечивала какой-никакой порядок, а вот Временному правительству возрождать полицию было как-то не с руки… В итоге почувствовавшие безнаказанность мародеры, ядром шаек которых были матерые уголовники, грабили всех без разбора. Пытавшихся при этом сопротивляться мужчин (в основном не имеющих оружия) могли избить до полусмерти, могли просто убить. А молодые женщины, девушки и даже девочки нередко становились жертвами гнусного, скотского насилия…
Поручик Белов, у которого в маленьком Торжке остались престарелые родители и две младшенькие девушки-сестры, в один прекрасный день спорол с плеч погоны, выменял добротную форму из хорошего сукна на грязные крестьянские тряпки да и двинулся домой, спрятав в карман офицерский наган с запасом патронов. Мысли про офицерское достоинство и попрание чести он старательно гнал из головы…