- Лука? – не веря своим глазам, обеспокоенно спросил старик. – Лука, что с тобой случилось? Ты помнишь меня? Я – Друид.
Рука с бутылкой дрогнула. Ослабевшие пальцы не смогли удержать сосуд, и она глухо повалилась на землю. Неизвестный, которого назвали Лукой, растерянно посмотрел на пространство перед собой. Он снова занырнул в ранец, выудил раскрытые галеты, одна из них упала вниз, неуверенно покосился на гостя. Тот снова покачал головой.
- Лука, а где Иуда и остальные одиннадцать ребят? – старик приподнялся и медленно поплыл к человеку. – Не помнишь, говоришь? Странно. А помнишь, куда вы шли?
Лука смотрел на приближающегося старца испуганно, приподнял перед собой рюкзак.
- Меня не стоит бояться. За какие же грехи с тобой такое сотворили? Это же бесчеловечно, - его глаза едва заметно моргнули. – Ты уверен, что твоё прошлое, тебе нужно сейчас – в настоящем? Оно ведь будет мешать.
Лука что-то промычал, пытаясь вымолвить какое-нибудь слово, но тщетно.
- Давай так, - Друид зашёл за спину замершему Луке. – Я помогу тебе вспомнить, но не сразу, а постепенно, чтобы было не так больно. И надеюсь, ты сделаешь правильные выводы.
Беглец не произнёс за всё время ни единого слова, возможно, он даже не понимал старца, но Друид читал его как книгу. Ему и не требовалось. Мысли и образы большим, ментальным потоком, сами потекли в рыбьи глаза. Группа, ходка, разгром маленькой, но сильной группы, пытки, эксперименты, побег.
Коснувшись висков пальцами, старец тихо произнёс:
- Бери из рюкзака что требуется, а остальное не бросай, отдай мне.
На короткий миг, в глазах Луки, мелькнуло осознание чего-то, полноценная мысль. Внимание изначально поплыло к йоду, после к каким-то растениям, при виде которых образовывалась обильная слюна. Захотелось чего-то горького и кислого. Что с ним творится? Почему ему хочется всякой непонятной дряни?
- Забирай, - кивнул Друид на протянутый красно-бурый флакончик, после чего, поднял бутылку и кинул обратно в рюкзак. – Не удивляйся так желаниям. Ты облучён, пусть и самую малость, и истощён, организм, если его чувствовать, сам знает, что ему надо, а это поможет, хоть и не сразу.
Лука покапался в остальном содержимом. Среди патронов и прочих неизвестных ампул и рулона прозрачного материала, выудил две банки тушёнки, фляжку, остатки галет. Сгрёб в кучку к своим ногам, воззрился на старика.
- Точно всё собрал? – Друид посмотрел на Луку, после чего, поднял рюкзак, отвёл в сторону и от старца, отделилась прозрачная копия. Подхватив ношу, она медленно поплыла куда-то в сторону от людей, сливаясь с туманом. Отвёл руку с посохом в сторону, что-то показывая. – Коридор будет некоторое время открыт. Вскоре встретишь спасителя, который в тебе нуждается не меньше, чем ты в нём. А сейчас грейся, набирайся сил и топай.
Посмотрев в сторону, куда показал старец, Лука увидел, как в пелене, подвижными клубами, образовывался проход. В отличие от тумана, проход был менее густым, чем резко стал отличаться от окружающего пространства. Тропка, наверное, была выходом из аномальной местности.
Друид, тихо попрощался, плавным движением руки, накинул колпак и медленно стал прозрачным как минуту назад копия, уходящая в туман.
Кто-то сильно тряс его, намереваясь разбудить и это дало свои плоды. Блиц с трудом открыл глаза. Никто его не будил. Он проснулся от собственных сильных содроганий. Озноб, за несколько часов только стал сильнее. Зубы стучали так, что их могли услышать на довольно внушительном расстоянии. Тело горело, как после бани. Казалось, что его буквально всем телом погрузили в ледяную воду. Отцепившись от своих ног, с трудом перевернулся на спину. Взгляд упёрся в прозрачный силуэт в балахоне, что возвышался над костром. Призрак держал рюкзак и с каждой секундой приобретал чёткость.
- Ааа, - протянул Блиц, не выражая никаких эмоций по поводу увиденных чудес. Горло продрало наждаком, а язык намеревался прилипнуть к нёбу и там остаться. – То Годзилла в тумане шастает, то тупые военные, которые даже не слушают и стреляют не допросив. А ты у нас…кто?
Сталкер пропустил, каким образом с призрака съехал колпак, но увидел вполне реальное лицо старика. Он явно давно не брился и не стригся, наверное, неудобно ходить с такими серыми паклями. Как иначе назвать то, что развивалось на голове гостя, было непонятно. Глаза колючие, внимательные, словно разглядывал не лежащего на земле человека, а как патологоанатом, пытающийся понять, от чего труп перед ним попрощался с жизнью.