- У-у, окаянные! – взревел Хоттабыч, оценивая ситуацию.
А она была не из лучших. Монстров становилось с каждым разом всё больше, и пёрли они со стороны – кладбища. Пробубнив что-то в бороду, закрутился по своей оси и подпрыгнул. В полёте перехватился за окончание посоха и размахнулся, словно топором. «Да он же его может так разбить!» - пролетело в голове сталкера, прикрывая рукой лицо.
Раздался раскат грома такой силы, что Блиц подумал, было, что чувствует его всеми своими органами, которые непременно должны опуститься, а с барабанными перепонками можно и вовсе попрощаться. Возможно это последний звук, который он услышал.
Убрав руку, сталкер ужаснулся. Поле битвы, было усеяно обожжёнными телами. Они образовывали радиус в метров пять вокруг неглубокой воронки, в которой, часто дыша, стоял старец. Он был уставшим, потрёпанным, но взгляд был свирепым и жёстким, ожидая новых нападений. Посох, торча наполовину из земли…
- Это что?! – в ужасе вскрикнул Блиц.
- Не горлопань, - бросил Хоттабыч, шагая к нему. – Это ветки дерева-кукловода.
Что это за дерево, Блиц знал не понаслышке. Лично видел и если бы не Михалыч, он влетел бы точно под крону коварного дерева. От одного только воспоминания, сталкера передёрнуло. Дерево-кукловод – аномальное растение, создающее мощное пси-излучение. Его легко можно было перепутать с дубом, однако отличительная от своего «родственника» черта – вокруг него не растут другие деревья. А человек привлечённый пси-воздействием, навсегда оставался под кроной аномалии, потому как стоило приблизиться кому-то, из растения-мутанта выбрасывались тонкие отростки, которые срастались с его нервными окончаниями. Самое страшное то, что живое существо при этом не умирает.
Вот и сейчас, из трости вытянулись тонкие отростки и заканчивались они на всём позвоночнике каждого зомби, образовывая небольшую деревянную корку по всему хребту. Трое мертвецов, стояли лицом к кладбищу, держа искалеченные руки за спиной. Как Хоттабыч мог оторвать отростки дерева-мутанта и выжить? И как они не атакуют его самого?
- Ты кто такой? – пистолет нацелился на старика, который будто не видел угрозы.
- Я – Друид, - каким-то грудным хриплым басом представился он.
- А, типа тех полоумных сталкеров-шаманов, что вызывают дождь в ливень, а во время выбросов – выбросы? – с сарказмом произнёс Блиц. - Ты мутант или человек? Ты мой бред или ты реально живой?
- Живее всех живых, - удивляясь вопросам и игнорируя скептицизм, ответил Друид.
- Ленин что ли?
- Нет, но и негоже из меня беспомощного старика делать. И да, видел тут пару раз Ильича.
- А-а, - протянул Блиц, который чувствовал, что старик как минимум заговаривает зубы, но для чего? – Тут где-то есть больница для душевнобольных? – он за озирался, будто хотел сориентироваться на местности и понять, где сие здание может находиться.
- Полно гуторить, - оборвал театральщину Друид. – Я не в силах тебя поддерживать в таком состоянии, не был готов. Скоро ты можешь умереть, если не получишь помощь.
Он легко отмахнулся от «Браунинга», тот безвольно выпал из рук, после чего, этот некрупный старик, сгрёб сталкера в охапку, поднял. Сзади раздался рык вперемешку с бессвязным бормотанием – очередная порция приключения на седую и больную головы.
Друид легко двигался со сталкером на плече, выдернул посох, надломав тонкие ветки, и бросился в противоположную сторону от монстров, приговаривая что-то на тему – что он немного истаскался, поэтому не может снова дать бой безбожникам, чем весьма обескуражил своего спутника.
После надлома отростки, что тянулись к живым трупам, стали медленно всасываться в мёртвые тела, образуя непонятный каркас с острыми кольями, вырастающие через кожу, возможно создавая новых мутантов. Троица защитников пришла в движение. Что дальше происходило, Блиц разглядеть не смог, их заволокло непроглядным туманом и темнотой.
Накатила паника. Его атаковали чужие мысли. Как это? Он, наверное, и сам не решился бы объяснить, но вспышки перед закрытыми глазами, заставили его испугаться. В памяти появлялись размытые силуэты, искажённая речь, которую мозг, не имея чётких мыслей, стал додумывать сам на свой лад. Кто-то закричал. Лука собственным телом почувствовал его муки, безграничную боль. Он дёрнулся, стараясь отгородиться от непонятных страданий, но тщетно.