Я попросил Чука раскрыть капсулу и достал рюкзак, попутно убедившись, что Миа не стало хуже. Худенькая эльфочка едва заметно дышала; глаза закрыты, длинные пушистые ресницы кажутся веерами, а идеально очерченные губки так и просят нежного поцелуя. Бр-р-р-р!.. Да что такое?! Тряхнув головой, я сосредоточился на содержимом рюкзака. Ага, вот и гранаты. Всех сортов и ассортиментов.
— Вот они, куда денутся, — вынырнул я из медбокса с рюкзаком в одной руке и связкой гранат в другой.
— Отсчитай штук десять и бросай внутрь, — тоном, не терпящим препирательств, выдал Лаг.
Ну нихренассе! А как же научная ценность и всё прочее?
— А... — начал я, и тут же был перебит дедком:
— Нет.
— Ну может...
— Не может. Кидай, кому я сказал! Из этого портала в любой момент может ещё целая армия выскочить, и лично мне второй раз лётчика изображать неохота. Тем более, что уже и не на чем.
Поганенько на душе, конечно, тем более трофей реально ценный — судя по структуре — выращен из цельной друзи кристаллов. Понятия не имею, что за минерал, но явно очень ценный. С другой стороны, муть бородатая права — кто его знает, что там, по ту сторону Врат, творится?
Вздохнув, я отсчитал дюжину гранат и, подумав, добавил к связке ещё одну. Тринадцать — счастливое число, как ни крути.
Активировав по примеру Тоффа гранаты, я бросил их внутрь с таким рассчётом, чтобы амулеты упали по другую сторону арки, не будь здесь паутинки и ртутного зеркала. Беззвучно снаряды вошли в мерцающую плёнку, оставив после себя едва заметную рябь, и исчезли. Я шагнул вбок, чтобы убедиться, что они не выпали с другой стороны. Однако, пусто.
Удар сердца спустя бездонное зеркало почернело, скукоживаясь, словно целлюлоидная плёнка над огнём. Оно распадалось лохмотьями, похожими на прессованную пыль, и растворялось в воздухе, уносимое ветром. Не знаю, видели ли в наступившей темноте эти метаморфозы портала подошедший индеец и паладин, но мне зрелище показалось весьма красивым. И печальным...
Лаганар, нимало не интересуясь гибелью связующей два мира нити, с видом деловым и сосредоточенным стал тыкать клюкой в кристаллы арки. поначалу показалось, что дедок собирается сыграть микс из «Дыма над водой» и «Стены», однако старикан, коротко хекнув, со всей дури влепил изгибом посоха в особенно мелодичную точку. И арка распалась на тысячи осколков.
Паутинка с остатками чёрного зеркала хлюпнулась вниз и, растёкшись булькающей массой, стала очень быстро испаряться.
На всякий случай я сделал несколько шагов в сторону от струек странного чёрно-серого пара.
Дед, убедившись, что вся жидкость исчезла, покопался в складких своих одежд и выудил под свет звёзд... обычную такую советскую авоську, помнится, Шурик в такой кефир таскал.
Дед же в неё стал грузить остатки арки.
— Так и будете стоять? Помогайте, надо будет унести это отсюда.
Мог бы и повежливее попросить, ёлы-палы.
Охнув от боли в спине и понимая, что от капитальной стирки мне всё равно не отмазаться, я опустился на песок и стал помогать старику, успев попутно в моменты, когда он отворачивался в сторону, заныкать с полдюжины мелких осколков. Чёрные энергосферы слаат никак не отреагировали на новых соседей.
В четыре пары рук дело пошло быстро, авоська же вызвала просто жуткую волну зависти — сколько кусков в неё ни закидывали, переполняться она не спешила. Индеец тоже ухватил несколько сувениров, да и я добавил к уже существующей коллекции несколько особо приглянувшихся экземпляров.
Несколько минут спустя мы закончили процесс утилизации останков арки.
Дедок, вбив посох в песок, повесил авоську на изгиб, и выудил откуда-то из внутренних карманов шарик. Сероватый, с чёрно-алыми прожилками. Красивый... Мозг тут же выдал идею, что если эту прелесть оправить в серебро и белое золото, и уменьшить до размеров крупной жемчужины — то для эльфы получилась бы идеальная подвеска. Особенно — если правильно рассчитать длину, чтобы шарик образовывал с сосками равнобедренный треугольник...
От сладких мыслей о прелестях Миа-Стефании меня отвлёк старик, всучивающий метаморфу какую-то корявую и сильно гнутую железяку:
— Копай, — ткнул он заскорузлым ногтём туда, где недавно стояли Врата.
Метаморф презрительно глянул на протянутую пластину и, хмыкнув, запульнул её куда-то вдаль, после чего поднапрягся и вырастил из руки лопату. Обычную такую штыковую лопату. Правда, древко вместо дерева использовало кость, инкрустированную сталью и связками. Адская лопата. Такую только в каких-нибудь «Байках из склепа» использовать бы, как незаменимый реквизит.