— Мотает вот по мирам и пространствам... Большой «кабууум!» — и я в полёт... — Я наставительно потряс указательным пальцем: — Не играйте, дети, в сапёров... Особенно с артефактами, не вами созданными...
Довакин подозрительно прищурился сначала в сторону Рэсси:
— Тебе одной Олы мало? — а потом глянул на меня. Не меняя прищура, что характерно. — Понятно... Назовёшься?
И пересказал мой ответ пирсингованной. Та глянула на меня, задумчиво почёсывая острый подбородок и щуря раскосые глаза:
— А я магический сапер. Разряжаю артефакты от магии на раз-два. И что-то не представляю, как ты МОГ так сделать.
Опаньки... даже не так. Опаньки! Во, так гораздо лучше, хотя и не передаёт в полной мере всю степень удивления. Номер раз: отвечала она на абсолютно чужом, резковатом языке, чуждом миру, в который меня занесло. Номер два: пирсингованная каким-то образом узнала, что я мужского пола... Вопрос: откуда инфа? Телепатия? Вряд ли... Скорее всего — что-нибудь навроде расовых способностей. А может и ещё какая-то причина...
На губах Рэсси расцвела коварная улыбка:
— Хорошего должно быть много, — она опустошила бокал, с явным интересом наблюдая за происходящим.
Я попытался улыбнуться, но сильно сомневаюсь, что получилось хоть что-то приличное и подобающее случаю.
— Кайна, кицурэ. Старшие лисы. Не путать с кицунэ — это наши младшие... А вообще — Лекс, Александр, то бишь. Был. На Земле.
— Я — Макс, — «ситх» прислушался к моему не вовремя и крайне громко уркнувшему голосу желудка: — Есть будешь, Лекс-Кайна?
Упоминания о еде заставили организм заметно приободриться, а желудок выдал ожидательно-требовательную трель.
— Конечно буду!
Однако... Пожалуй, стоит предупредить о проблемах биореактора под названием «желудок молодой кицурэ»:
— Только жру как бригада десантников...
Пирсингованная всё же расслабилась, но заметно сразу — случись что, мигом и заклинанием приложит, и ножом под рёбра попотчует, и ещё какой радостью одарит.
— Моё имя Рей из Красный волков, и... Эх, лисов мы не очень жалуем...
Забавно... У них тоже есть кицурэ или кицунэ? Хотя по Рей не скажешь, что имеет отношение к родственной расе: ни хвоста, ни ушей... Только острые белоснежные зубы и не менее впечатляющие когти.
Тем временем Макс, повеселев, плюхнулся за стол из какого-то серого не то металла, не то пластика с отделкой под металл:
— Рэсь, где наш ужин?
Девушка вздрогнула:
— Меня понизили до официантки?
«Ситх» пожал плечами:
— Я не вижу нашего кока. А с комбайном ты управляешься лучше.
Я обратился к Рей, минуя посредничество Макса:
— Я в огнелисы не напрашивался... Куда засунули, таким и бегаю.
Рэсси небрежно швырнула окурок в пепельницу и заорала так, что уши непроизвольно прижались к голове:
— Эй! Где жратва?!
— ...Впрочем, волков люблю. Благородные они, — закончил я, разглядывая исполненную скепсиса мордашку Рей. Та широко улыбнулась, всеми тридцатью с лишним острыми, как бритва:
— Бывает.
Макс кивнул на стол и я, вполне себе понимая, что особых приглашений не будет, а так же что «ин дер гроссен фамилие нихт клювен клац-клац!», вяло пополз к усевшейся компании. Стоило только присесть, сбросив рюкзак, как боль нахлынула вновь. Острый приступ заставил скорчиться, показалось, что внутри черепа катаются несколько противопехотных, раскалённых докрасна ежей, глаза застил мутный туман, а кожей щёк ощутил горячие ручейки слёз. Пальцы судорожно сжались на столешнице, сминая с тугим, долгим скрежетом неподатливый металл. Этот малоприятный звук чудесным образом убавил огонь в голове, вернув более-менее ясное мышление. Я смахнул слёзы и едва удержался от смеха: вся троица сидела с глазами, характерными для анимешных смайликов: о_О 0_О о..о, и пялилась этими самыми глазами на творение рук моих.
Блин... Аж как-то неловко стало...
Девушка с вновь полным бокалом обеспокоенно повернулась к Максу:
— Похоже, гостье нужно лечение.
— Медотсек занят, Здрав в отключке... Аптечка где?
Задавив очередную волну боли в зародыше я тихо выдохнул сквозь зубы, параллельно пытаясь аккуратно исправить гармошку стола:
— Не надо. Само пройдёт.
— Ладно, — рыжая снова прилипла к бокалу.
Столик тихонько завибрировал, в его центре протаяло окошко и оттуда поднялся поднос с небогатым угощением на троих. Макс, пожав плечами, типа — извиняй, шеф-повар не в курсах — дозаказал ещё, и некоторое время мы провели в тишине, нарушаемой только стуком ложек о тарелки.