— Ну, тогда так и быть.
Фильм завертелся, и мы принялись за пиццу, тихо обсуждая события прошлой недели. В самые напряженные моменты мелодрамы — а Лера специально останавливалась на таких сценах, дела вид, что переживает за героев так, будто они настоящие — в комнате повисала еле заметная тишина.
Как раз тогда, когда лирический герой был уже готов выложить всю душу — а по меркам фильма вся эта эпопея длилась добрые пятнадцать минут — Лерин телефон дребезжащим виброзвуком напомнил о себе. Она поморщилась и поймала взглядом имя на экране.
— Денис? — удивилась я, вытянув шею посмотреть. — Серьезно, он звонит в одиннадцать вечера?
Лера пожала плечами, выглядела она расслабленной — слишком, чтобы поверить в ее равнодушие. У нее была противная черта: если ей что-то интересно, строит из себя саму невинность, а сама вся кидает взгляды украдкой и кусает губу.
— Нужно ответить, — выдохнула она, выскальзывая из-под пледа. — Ты пока налей еще чайку...
Из коридора донесся ее приглушенный голос, запертый между стенами и закрытой дверью. Я нечаянно поймала обрывки:
— ...да, получилось... Нет, пока не сказала... Ладно, договорились...
Я так и застыла с заваркой в руке, мысленно гадая, что там у нее за секреты с этим Денисом. Не то что бы я ревновала, просто любопытство съедало изнутри.
Лера вернулась, улыбаясь так, будто только что выиграла в лотерею. Она ловко заправила волосы за ухо, и, притворившись самой беззаботной на свете, уселась на край дивана:
— Все под контролем, — выдохнула она, хватая свой бокал обратно. — Просто Дэн кое-что уточнил, касаемо свадьбы. Ресторан забронировать, вот это все... Давай досмотрим, а?
Я прищурилась, собираясь спросить поподробнее — но тут герои на экране таки дошли до нервного кульминационного момента: парень наконец бросился навстречу героине. Слезы счастья, улыбки, вот это все.
Лера, словно маленький ребенок, радостно вскрикнула, схватила меня за руку и чуть не опрокинула бокал:
— Ну я же говорила! Вот, вот сейчас — будут вместе, держу пари!
—Лер, это же мелодрама. Как тут может быть иначе? — засмеялась я. — Тут даже собака счастлива будет!
— Не порть момент! Им, наверное, нелегко было к этому прийти... Ты только посмотри, как он на нее смотрит! — Лера поддалась вперед, как будто от этого персонажи экрана быстрее сблизятся.
— Денис на тебя так же, — поддела я.
— Перестань, — она швырнула в меня ближайшей подушкой, и та с глухим шлепом приземлилась у меня на коленях.
— Это была ошибка, — хмыкнула я с напускным злом — признаться в любви мелодрамам в моем присутствии опасно для здоровья.
Подушка вернулась бумерангом — и вот мы уже в вихре смеха, кто-то вырывается из объятий пледа, кто-то выскакивает на середину комнаты, а кто-то огребает второй подушкой по спине.
— Сдавайся, признай поражение! — Лера хохотала, окутав меня обеими подушками. — Я неслучайно несколько лет занималась тхэвондо...
— Ни за что, предатель! — я попыталась отбиться, но не сдержалась — слишком уж заразительный смех у Леры. Через минуту румянец заливал щеки, воздух был густ от веселья и мелькания рук, подушки летали по кругу.
— Я тебя поймаю! — крикнула я.
— Только попробуй! — и она удрала за спинку дивана, ловко уворачиваясь.
Всё это, наверное, выглядело бы по-детски нелепо, если бы кто-нибудь нас увидел, но именно в такие моменты, когда комната наполняется шорохом ткани, визгами и смехом, становилось так просто и счастливо жить.
Наконец, совсем выбившись из сил, мы повалились на диван, почти навалившись друг на друга, запыхавшиеся, покусывая губы, но всё ещё улыбаясь.
— Вот скажи мне, зачем нужны мужья, — пробормотала я, укладываясь рядом. — Мы и так всё умеем. И пиццу заказывать, и фильмы выбирать, и дурачиться.
— Мужья для того, чтобы таскать тяжёлые пакеты, а вот радоваться жизни дают только подруги! — Лера театрально вздохнула.
— Жалко, скоро ты съезжаешь... Будет грустно одной домой приходить.