— И кто над кем еще издевается, если ты заблевала мне пол? — беззлобно парирует он. — На вот, — он кидает рядом со мной вещи. — Сходи в душ. Придешь в чувство.
— Ты серьезно? — не верю своим ушам. — Откуда такая щедрость?
— Во-первых, — он перечисляет по пальцам, — ты проспала на моей кровати часов двенадцать. Во-вторых, у тебя потекшая тушь, платье в непонятных пятнах, а на голове — настоящее гнездо, в котором, я уверен, уже кто-то свил себе жилье. Мне продолжать?
— Не стоит, я уже поняла, насколько ужасно выгляжу, — фыркаю я и встаю с кровати. Голова кружится. — И вообще мне как-то неловко… Пользоваться твоим душем, твоими вещами…
— Неловко? — он поднимает брови. — Я же не заставляю тебя голой передо мной бегать, а просто предлагаю смыть с себя вчерашний вечер. Ну, как знаешь.
— Я…
— Иди уже, — он делает нетерпеливый жест в сторону двери. — Ванная прямо напротив, чистые полотенца на полке.
Две минуты — и я стояла перед зеркалом в белоснежной, до блеска чистой ванной комнате, все еще не понимая, как я здесь оказалась. Как я поняла, это квартира Артёменко. Но почему он просто не выпер меня отсюда? Не отвез домой? Не сдал полиции? Как много вопросов, на которые нет ответов…
Приняв душ, я надела его вещи. Они были мягкими и пахли свежестью и чем-то неуловимо мужским — его шампунем, его гелем для душа. Странное, смущающее чувство, но… Довольно приятное. На мне была его серая футболка, просторная, до бедер. И все. Я не стала надевать его штаны — они были огромны, наверное, в них влезли бы двое.
— Ты долго ещ… — раздался за дверью его голос.
Я резко, почти демонстративно распахиваю дверь прямо у него перед носом. От отшатывается.
— Эй, а если бы я тут голая была?! — зло бросаю я, стараясь изобразить обиду.
— Ладно, ладно, извини. — он отводит взгляд, но я успеваю поймать на его лице легкую ухмылку. — Идем, я завтрак приготовил. Должна же быть хоть какая-то польза от моего геройства.
— Ты умеешь готовить? — искренне удивляюсь я, следуя за ним по коридору.
— Пришлось научиться, когда мама… — он на секунду замолкает, и его лицо становится серьезным. — Впрочем, не важно. Идём.
Кухня-гостиная оказалась огромной, светлой и просторной, больше, чем вся наша с Лерой квартира. Все было выдержано в той же сдержанной гамме: серые стены, кухонный гарнитур — матовый черный, техника блестящая, стальная. Пространство делил на зоны большой, угловой диван глубокого синего цвета, напротив него на стене висел еще один телевизор. За диваном оставалось много свободного места. Прямо передо мной располагалась барная стойка из светлого дерева, за ней — три высоких стула.
— Вот на этом самом диване, благодаря тебе, я и провел ночь, — хмыкнул Влад, указывая на синюю громадину.
— Прости… — снова бормочу я, чувствуя, как краснею.
— Да я шучу, расслабься, — он поднимает руку в умиротворяющем жесте и смеется. — Сам на это пошел. При желании мог бы не “спасать” тебя, а спокойно пройти мимо.
— “Спасать”? — переспрашиваю я, и кусок омлета, который я успела положить в рот, встает комом. — Что ты имеешь в виду?
— Ах, да, ты же не помнишь, — он проводит рукой по лицу, — ладно, не сейчас. Поешь сначала, — говорит Влад, садясь напротив меня за барную стойку и принимаясь за еду в своей тарелке.
В какой-то момент я на него засмотрелась и даже сначала не поняла этого. Я почти каждый день видела его в универе, но сейчас он был другим — расслабленный, домашний. Мне нравились его карие глаза с редкими, почти серебристыми серыми крапинками вокруг зрачка. У меня голубые глаза, и я всю жизнь почему-то мечтала именно о таких, как у него.
— Что ты на меня так смотришь? — он отрывается от тарелки и смотрит на меня. Его взгляд заставляет меня внутренне съежиться.
— Мне нравятся твои глаза, — честно признаюсь я, сама, удивляясь своей прямоте. Похмельная откровенность – это сила. — Они очень необычные. С крапинками.
— Глаза? — он на секунду задумывается, как будто никогда раньше о них не размышлял. — Не знаю, вроде самые обычные. Карий цвет вообще довольно распространенный. Я всю жизнь мечтал о глазах, как у тебя. Ярких.
— Серьезно? — я вскинула брови. — Аналогично.
Мы рассмеялись. Напряжение немного спало. Потом мы просто болтали о всякой ерунде, обсуждали фильмы, музыку. Завтрак остыл, но я доела его с удовольствием. Голова понемногу отходила.