Он достал с полки темно-бордовую футболку из мягкого хлопка и протянул мне.
— Я… я переоденусь в ванной, — поспешно сказала я, забирая одежду.
— Как знаешь, — он кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.
Я снова огляделась. Ни одной женской вещи, ни следов присутствия другого человека.
Переодевшись и наконец-то, почувствовав себя более-менее человеком, а не беспомощной куклой, я вышла из ванной. Из гостиной доносились звуки телевизора — какой-то документальный фильм о природе.
Влад стоял у окна, глядя на город, и о чем-то думал. Он держал в руке телефон и на ходу печатал сообщение. Выражение лица у него было сосредоточенное, даже суровое. В этот момент он выглядел старше своих лет.
Услышав мои шаги, он обернулся, и маска непроницаемости мгновенно спала. Он улыбнулся.
— Ну вот, уже лучше. Иди на диван, полежи. Я сейчас.
Я послушно устроилась на огромном диване, утонув в мягких подушках. Он исчез на кухне и через пару минут вернулся с двумя таблетками в руке и свежим стаканом воды.
— Обезболивающее. Должно помочь с головой.
— Спасибо, — я приняла таблетки и запила их водой. — Влад, а что насчет работы? Мы же сегодня…
— Все нормально, в другой раз погуляем, — он тут же догадался, о чем я хотела спросить. — Работа тоже подождет. Так что можешь не волноваться.
Он подумал абсолютно обо всем. О моей безопасности, о моем здоровье, о работе. Эта тотальная опека была и пугающей, и безумно притягательной.
— Я тебе так обязана, что даже не знаю… — начала я, но он махнул рукой.
— Хватит. Никто никому ничего не должен. Поступил бы так же для любого адекватного человека. Просто в следующий раз будь осторожнее с алкоголем и сомнительными кавалерами.
Он снова замолчал. Тишину в квартире нарушал только голос диктора из телевизора. Я уставилась на экран, но не видела ничего. Мысли возвращались к вчерашнему вечеру. К Егору. К его улыбке, которая тогда показалась мне обаятельной, а теперь виделась отвратительной, хищной гримасой.
— Я ничего не помню, — снова проговорила я вслух, больше для себя. — Совсем. Как будто вырезали кусок пленки. Это самое страшное.
— Может, оно и к лучшему, — тихо сказал Влад. — Иногда незнание — это благословение. Тебе не нужно будет это прокручивать в голове, вспоминать детали. Просто прими это как урок и иди дальше.
Он был прав. Конечно, прав. Но сомнение и стыд съедали все внутренности. А что, если бы он не вышел? Что, если бы не оказался рядом? Что бы они со мной сделали? От этого вопроса сердце ушло в пятки.
Я посмотрела на Влада. Он снова уставился в окно, и в его профиле читалась какая-то тяжелая, взрослая усталость. Он явно видел в жизни вещи и похуже. Эта мысль заставила меня вздрогнуть.
Кто ты, Владислав Артёменко? И почему, черт возьми, тебе вообще было до меня дело?
Глава 15
Утро началось не со звона будильника, а с кошмара. Я вынырнула из сна, сердце бешено колотилось, а в висках стучало. Взгляд упал на часы на тумбочке — я проспала. Черт.
Подняться с кровати оказалось подвигом. Все тело ныло, словно меня переехал каток, а голова раскалывалась на части. Словно в тумане, я доплелась до аптечки, нашла градусник и сунула его под мышку, прислонившись лбом к прохладному косяку двери. Ожидание показалось вечностью. На табло высветилось: 39,4. Итак, вердикт был ясен — ни о какой учебе сегодня не могло быть и речи.
В этот момент завибрировал телефон. Сообщение от Влада:
«Как ты?».
Я невольно фыркнула. Его внезапная опека была и трогательна, и немного раздражала. Вчера он играл роль моего спасителя и названой няньки, а сегодня вот — продолжал. С одной стороны, это было приятно, с другой — я чувствовала себя беспомощным ребенком, за которым нужен глаз да глаз.
«Хреново. Кажется, я заболела», — отправила я.
Ответ пришел почти мгновенно: «Реакция организма на выпитый тобою яд. Поправляйся)».
«Спасибо»
Я отбросила телефон на одеяло и, кряхтя, поплелась на кухню, держась за стены для равновесия. Мир плыл перед глазами. В голове стучало, отдаваясь эхом в висках и затылке. Вчерашний вечер вспоминался обрывками: его квартира, его рассказ, его серьезное лицо. И таблетки, которые он мне дал. От этой мысли стало еще хуже. А вдруг он что-то подмешал? Нет, это уже паранойя. Если бы он хотел мне навредить, у него было миллион возможностей сделать это куда раньше и без лишних свидетелей.
В холодильнике царило пустое великолепие, достойное Леры: баночка горчицы, три йогурта с истекшим сроком годности, бутылка тоника и что-то неопознанное в контейнере, покрытое благородной плесенью. Я с тоской закрыла дверцу. Чай. Мне нужен был просто горячий, крепкий чай.