— Ты зачем все это? — наконец выдавила я. Он повернулся ко мне, его взгляд был серьезным.
— Потому что ты не видишь очевидных вещей. Ты больна. Тебе нужна помощь. Твоя подруга Лера на парах, твои родители, как я понял, не в курсе твоего состояния, чтобы не волновать их. Остаешься ты одна в пустой квартире, без еды и лекарств. Это неоправданный риск.
— Я не ребенок, — слабо возразила я.
— А я и не считаю тебя ребенком. Дети обычно не становятся мишенью для подонков, которые подсыпают им дрянь в коктейли, — парировал он. Его слова прозвучали не как упрек, а как констатация факта. — Где у тебя на кухне кастрюли? Бульон нужно разогреть.
Ошеломленная, я молча повела его на кухню. Он двигался по моей квартире с удивительной уверенностью, как будто уже бывал здесь. Осмотрел кухню, нашел нужные шкафчики, достал кастрюлю, принялся разогревать бульон на плите. Я села на стул и просто смотрела на него. Мой мозг отказывался это обрабатывать. Владислав Артёменко, загадочный одногруппник с темным прошлым и связями, стоит на моей кухне и готовит мне куриный бульон. Это было сюрреалистично.
— Ты пропустил пары из-за меня? — спросила я, наконец найдя в себе силы говорить.
—Да к черту пары. На утренние уже сходил, — ответил он, не оборачиваясь, помешивая бульон.
— Но зачем вообще все это? Ты уже достаточно сделал вчера. Ты спас меня. Ты… ты даже не обязан…
— Обязан, — резко оборвал он меня. Он повернулся, оперся о столешницу и посмотрел на меня прямо. Его глаза были серьезными. — Я не мог тебя бросить вчера. И не могу сегодня. Когда я за что-то берусь, я довожу до конца. А сейчас мой «проект» — это привести тебя в чувство. Пока я не буду уверен, что с тобой все в порядке, я не успокоюсь. Так что давай без лишних вопросов.
Он говорил так, словно речь шла о каком-то дедлайне или рабочем задании. Ни капли сантиментов, только холодная, железная логика и гипертрофированное чувство ответственности. И почему-то именно это меня успокоило. Не было никакого скрытого подтекста, никакого флирта. Была лишь его странная, непоколебимая внутренняя установка.
— Ладно, — сдалась я. — Спасибо.
— Не за что. Пей, — он налил бульон в глубокую тарелку и поставил передо мной вместе с ложкой. — И прими таблетки, которые я купил. Они будут получше тех, что ты обычно пьешь.
Я послушно принялась за еду. Горячий, наваристый бульон пошел на удивление хорошо. Тело понемногу согревалось, дрожь утихала. Влад тем временем навел на кухне идеальный порядок, выбросил леровские просроченные йогурты, разложил по полкам купленные продукты. Это было немного жутковато — его стерильная аккуратность посреди нашего с Лерой творческого бардака.
— Ты всегда такой? — не удержалась я.
— Какой? — он не понял.
— Везде наводишь порядок. Заботишься. Контролируешь.
Он на секунду задумался, глядя в окно.
— Привычка, — пожал он плечами. — Когда тебе не на кого рассчитывать, кроме себя, начинаешь держать все под контролем. Иначе — хаос.
Он сказал это так просто, но за этими словами угадывалась целая жизнь. Я вдруг снова вспомнила его мать, о которой он вскользь упомянул вчера. Мне страшно захотелось спросить, но я не посмела.
Он провел у меня еще около часа. Заставил меня допить бульон, проверил температуру (она начала медленно, но верно падать), настоял, чтобы я легла обратно в кровать. Сам же уселся на стул в моей комнате, достал телефон и погрузился в работу или переписку. Молча. Его присутствие было… странным. Не напрягающим. Наоборот, в нем была какая-то надежность. Я знала, что пока он здесь, ничего плохого случиться не может. Можно было расслабиться и просто болеть.
Я начала засыпать, убаюканная его тихим, ровным дыханием и звуком печатания на телефоне. Сон уже не был таким черным и тяжелым.
— Мне нужно идти, — его голос прозвучал совсем рядом.
Я вздрогнула и открыла глаза. Он стоял у кровати, уже в куртке.
— Дела? — спросила я, с трудом приходя в себя.
— Да. Неотложные. — В его глазах промелькнуло что-то сложное. — Лекарства на кухне на столе, инструкции я написал на листочке. Еду разогрей в микроволновке. На телефон я установил себе быстрый вызов. Если станет хуже или если что-то случится — сразу звони. Я буду рядом.
Он сказал это не как предложение, а как приказ.
— Хорошо, — кивнула я. — Спасибо тебе, Влад. Правда. Я… я не знаю, что бы без тебя делала.
— Думаю, ничего хорошего, — произнёс он снова с той же кривой ухмылочкой. — Выздоравливай, Влада.