Это длилось до одного момента. Папа, разгоряченный обсуждением тенденций на строительном рынке, вдруг встал.
— Влад, а пойдем-ка на минутку? Хочу показать тебе новый перфоратор в прихожей, что я на днях купил. Хочу свежее мнение услышать.
— Пап, он же не специалист… — попыталась я возразить, но Влад уже поднимался.
— Конечно, Вадим Иванович.
Они вышли, оставив меня наедине с мамой. Та моментально переключилась.
— Влада... — мама медлила, перебирая бахрому на диванной подушке. — Давай начистоту. Между вами с этим парнем же есть что-то?
— Мам!!! Нет, конечно! — ответила я слишком быстро и опустила глаза, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Отчего-то я смутилась, будто меня поймали на чем-то.
— Дочь... Я же вижу. Между вами искрит. Если этого не замечает папа, не значит, что не замечу и я, — она положила свою руку мне на плечо. — Он на тебя смотрит… Особенно. Не так, как смотрят просто друзья.
— Мам, я не знаю… Странно с тобой о таком разговаривать, — призналась я, глядя в окно.
Действительно. Почему все пытаются нас свести? Лера, близнецы, теперь вот родители. Все сговорились что ли? Словно весь мир толкает нас друг к другу, а мы все еще пытаемся понять, стоим ли мы на месте или медленно движемся друг к другу.
— Мне нравится проводить с ним время, — наконец, сдавшись, выдохнула я. — Он… не такой, как все. Добрый. И заботливый, а еще…
А еще внимательный. Сильный. Сложный. Безумно красивый. Но вслух я говорить об этом не стала. Слова застревали в горле, казались слишком личными, слишком хрупкими, чтобы произносить их вслух.
— В общем… Я не знаю, мам. Мы просто… нам хорошо вместе. Пока что.
— Не волнуйся, дочка, я понимаю, — она слабо улыбнулась, и в ее глазах отразились сочувствие и поддержка. — Дай себе время. Сердце само подскажет. Он, кстати, очень симпатичный. И глаза честные.
Я хмыкнула. «Честные». Если бы она знала, сколько всего скрывается за этими «честными» глазами.
* * *
Тем временем в прихожей разворачивалась своя драма. Отец Влады действительно показал Владу свой новенький, блестящий перфоратор, покрутил его в руках, похвалил мощность. А потом, поставив инструмент на тумбочку, облокотился о стену и спросил спокойно, но с той самой каплей отцовской угрозы, что заставляет трепетать любого молодого человека:
— Что у вас с Владой?
— У нас ничего нет. Мы друзья, — с легкостью произнес Влад, встречая его взгляд. Он не врал. Технически.
— Врешь, — отрезал Вадим Иванович, и его голубые, как у Влады, глаза сузились. Он не злился. Он констатировал факт. Он видел то же, что и ее мама.
Влад молчал, оценивая ситуацию. Он не боялся этого мужчины — Влада вообще сложно было чем-то напугать. Но он уважал его. Уважал его прямолинейность и ту незамысловатую, но железную отцовскую любовь, что сквозила в каждом слове.
— Что между вами? — повторил свой вопрос отец, не отводя пронзительного взгляда.
— А если что-то и есть? — спросил парень скорее с вызовом, чем со страхом. Ему было интересно, что последует за этим.
— Ты же взрослый парень, Владислав, — вновь спокойным, почти обманчиво мягким тоном заговорил Вадим Иванович, — должен понимать, что Влада у меня единственная дочь. Принцесса. Свет в окошке. И если ты сделаешь ей что-то плохое, — тут он сделал паузу, доставая из кармана пачку сигарет, и провел большим пальцем свободной руки по горлу в недвусмысленном жесте, мол: «Обидишь ее — закопаю в лесу без лишних разговоров».
Влад смотрел на него, и его лицо стало серьезным, почти суровым. Он видел, что это не шутка. Это было обещание.
— Да, я понимаю, — сказал он тихо, но очень четко. — Вы можете быть спокойны. Я не принесу ей боли. Никогда.
В его голосе была такая непоколебимая уверенность, что Вадим Иванович на секунду задумался, изучая его лицо. Казалось, он искал хоть тень фальши и не нашел.
— Это хорошо. Ах да, и еще, — мужчина устало вздохнул, закуривая. — Я вижу, ты парень хороший, ответственный. Но, ради всего святого, предохраняйтесь. Я еще слишком молод, чтобы быть дедушкой.
Влад, который секунду назад выглядел как суровый телохранитель, едва сдержался, чтобы не прыснуть от смеха. Он кашлянул в кулак, пытаясь сохранить серьезное выражение лица.
— Э-э… Постараюсь иметь это в виду, Вадим Иванович.
— Ладно, идем, а то они там без нас заскучают, — папа хлопнул его по плечу, и его лицо снова расплылось в добродушной улыбке, будто и не было разговора об отношениях молодых людей и контрацепции.
* * *