Он протянул мне листок. Краткий, четкий план. Без лишних слов. Я взяла его, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.
— Хорошо, — ответила я таким же бесстрастным тоном. — Какой дедлайн?
— До пятницы. Справишься?
В его вопросе не было заботы. Была констатация факта. «Справишься ли ты, или мне нужно искать замену?»
— Справлюсь, — отрезала я, чувствуя, как закипаю изнутри. Он что, думает, я без него ничего не могу?
— Отлично. Будут вопросы — пиши в общий чат.
Общий чат. Конечно. Не лично. Не в наши личные сообщения, которые теперь пустовали. В общий чат, где все всё увидят.
Мы просидели в гробовом молчании еще минут двадцать, каждый над своей частью. Воздух между нами был густым и тяжелым. Я чувствовала его взгляд на себе, но, когда поднимала глаза, он был погружен в свои бумаги. Или делал вид.
Мне хотелось кричать. Хотелось швырнуть ему в лицо этот его идеальный план и спросить: «Что случилось? Что я тебе сделала?» Но я сжимала челюсти и водила ручкой по конспекту, выводя какие-то каракули.
Внезапно он отложил ручку.
— Мне нужно идти. Дела.
Я не ответила. Просто кивнула, не глядя на него. Он собрал свои вещи и вышел из аудитории, не сказав даже «пока». Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. И я наконец выдохнула, чувствуя, как дрожь охватывает все тело. Это было невыносимо. Работать с ним, сидеть рядом и чувствовать себя абсолютно чужой.
В пятницу я прислала ему свою часть работы в общий чат группы. Он ответил через час: «Получил. Проверю». И все. Ни «спасибо», ни «хорошая работа». Просто «проверю».
Он проверил. Прислал обратно вечером с кучей пометок. Красным, раздраженным цветом. «Здесь неясно». «Это требует доработки». «Аргументация слабая».
Я сидела и смотрела на испещренный красным файл. Слезы злости и обиды подступали к глазам. Он делал это нарочно. Должен же он был понимать, что его критика сейчас ранит меня в тысячу раз сильнее, чем обычно. Или ему было все равно?
Я не стала ничего исправлять. Просто переслала ему его же вариант с пометкой: «Если тебе здесь все так не нравится, сделай сам. У меня тоже есть дела».
Он не ответил. Просто сдал работу от нашего имени. На следующий день преподаватель похвалил наш проект, отметив его «высокую проработанность». Я сидела на паре и чувствовала себя пустой. Мы сделали это. Мы, которые теперь не могли провести рядом и пяти минут без ледяного молчания.
В субботу я проснулась с тяжелой головой и еще более тяжелым сердцем. Лера, видя мое состояние, объявила, что мы идем на шоппинг, и «никаких «но». Она таскала меня по магазинам, заставляла примерять кучу вещей, болтала без умолку. И поначалу это даже немного помогало. До того момента, пока мы не зашли в один из бутиков в Митре.
И там, у стойки с аксессуарами, я увидела его. Вернее, их. Влада и какую-то девушку. Высокую, стройную блондинку в элегантном пальто. Она что-то говорила, смеялась, положив руку на его рукав. А он… он улыбался. Не той своей редкой, сдержанной улыбкой, а по-настоящему. Широко, как будто она сказала что-то невероятно смешное.
Меня будто ударили током. Все звуки пропали, мир сузился до этой картинки. Вот оно. Ответ на все мои вопросы. Дела. Срочные дела. Которые оказались высокой блондинкой в дорогом пальто.
Я застыла на месте, не в силах пошевелиться. Лера, заметив мой вид, обернулась и ахнула.
— Охренеть, — выдохнула она. — Нашел же замену быстро. Не терял времени, гад.
Ее слова добили меня. Я резко развернулась и почти побежала к выходу, задевая стойки с одеждой.
— Влад, постой! — крикнула Лера, бросаясь за мной.
Лера обняла меня.
— Ну и черт с ним! — говорила она, гладя меня по спине. — Он не стоит твоих слез. Видишь, какой он подлец?
— Довольно, — прошептала я, вытирая лицо. — Хватит. Я не хочу больше об этом говорить. И не хочу его больше видеть. Никогда.
Она отвела меня домой, уложила в постель, как маленькую, и напоила чаем с ромашкой. Я лежала и смотрела в потолок. Внутри все было выжжено дотла. Боль, обида, злость — все это переплавлено в одно сплошное, тяжелое равнодушие.
В понедельник на парах я чувствовала себя роботом. Я отвечала на вопросы, конспектировала лекции, но все это делала на автомате. Когда он вошел в аудиторию, я даже не вздрогнула. Просто продолжила писать. Он прошел на свое место, и я не подняла на него глаз.
На перемене Ангелина, с которой мы в последнее время стали общаться ближе, подсела ко мне.