— Ты как? — тихо спросила она. — Я вижу, ты не в себе.
Ангелина была одной из немногих, кто знал о наших с Владом… о том, что было между нами. Я не стала ей ничего рассказывать про блондинку. Просто пожала плечами.
— Бывает. Пройдет.
— Он выглядит ужасно, — заметила Ангелина, кивнув в сторону Влада, который стоял в коридоре, уткнувшись в телефон. — Как будто не спит неделю.
— Его проблемы, — буркнула я, отворачиваясь. — Мне все равно.
Но это была ложь. Несмотря на всю боль и обиду, какая-то часть меня все еще беспокоилась о нем. Та самая часть, что помнила его заботу, его смех, его руки.
После пар я собиралась быстро уйти, но он неожиданно преградил мне путь в коридоре.
— Влада, нам нужно поговорить.
В его голосе не было прежней холодности. Была усталость. И что-то еще… напряжение?
— Нам не о чем говорить, — ответила я, пытаясь обойти его.
— Очень даже есть, — он не отступал. Его лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели. — Это важно.
— Твои «важные дела» меня больше не интересуют, — сказала я, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала. — Уступи дорогу, пожалуйста.
— Влада, я…
— Я сказала, уступи дорогу! — выкрикнула я, и мой голос прозвучал так громко, что несколько студентов обернулись. — Или тебе мало того, что ты уже сделал? Хочешь добить окончательно?
Он отшатнулся, будто я его ударила. В его глазах мелькнуло что-то похожее на боль. Но я уже не верила в эту боль. Не верила ему.
— Я не это хотел… — начал он, но я уже прошла мимо, не слушая.
Глава 26
Если бы кто-то месяц назад сказал мне, что я буду добровольно проводить вечера в университете, я бы рассмеялась ему в лицо. Но сейчас я сидела в пустой аудитории поздно вечером, в свете люминесцентных ламп, и чувствовала себя узником. Моим надзирателем был он.
Приказ деканата обрушился на нас, как снег на голову. Университет готовился к «Дню открытых дверей» — масштабному мероприятию, от которого зависело финансирование и престиж факультета. И по какой-то злой иронии судьбы ответственными за всю организацию назначили нас. Владиславу Перову и Владислава Артёменко.
Когда декан огласил это на собрании старост, я почувствовала, как кровь отливает от лица. Когда я сообщила об этом Владу, он не дрогнул. Он просто кивнул, его лицо оставалось каменной маской. Как будто его назначили отвечать за поставку канцелярских скрепок, а не за событие, в котором будет участвовать полтысячи человек.
После собрания он подошел ко мне. Впервые за две недели.
— Аудитория 304, — сказал он коротко, без предисловий. — Сегодня в 18:00. Не опаздывай.
И ушел. «Не опаздывай», бе-бе-бе. Как будто я была его нерадивой стажеркой.
В шесть вечера я была там. Он уже сидел за столом, разложив перед собой планшет и блокнот. На столе лежала стопка бумаг. Он не посмотрел на меня, когда я вошла.
— Распределим зоны ответственности, — начал он, как только я села. Его голос был ровным, лишенным интонаций, как у голосового помощника. — Я займусь логистикой, связью со спонсорами и общим координационным центром. Ты будешь отвечать за работу со студенческими объединениями, оформление и культурную программу.
Он протянул мне распечатку. Подробный, разбитый по часам и минутам план мероприятия. Все было учтено: от встречи гостей до уборки мусора после окончания.
— Есть вопросы? — спросил он, наконец подняв на меня взгляд.
Его глаза были пустыми. В них не было ни злости, ни раздражения, ни чего-либо еще. Просто пустота. И от этого становилось еще больнее.
— Нет, — ответила я, беря листок. — Все предельно ясно.
— Отлично. Тогда начнем. По твоей части: мне нужен полный список всех студенческих клубов и их представителей к завтрашнему вечеру. А также предварительный сценарий культурной части.
Я кивнула, доставая ноутбук. Мы погрузились в работу. Вернее, в подобие работы. Аудитория наполнилась звуком клавиатуры и шелестом бумаг, но не голосами. Мы не разговаривали. Мы обменивались документами, кивали, иногда он коротко бросал: «Здесь неясно» или «Это нужно исправить». Я отвечала так же односложно.
И самое ужасное было в том, что мы работали идеально. Как две шестеренки в отлаженном механизме. Он предвосхищал мои вопросы, я — его замечания. Он думал о логистике, я — о деталях, которые могли бы сделать мероприятие живее. Мы покрывали все слабые места, даже не обсуждая их. Это было жутко. Словно между нами сохранилась какая-то невидимая связь, которая работала, даже когда все остальное было мертво.
Через три часа я почувствовала, что у меня затекает шея и слипаются глаза. Я откинулась на спинку стула и непроизвольно вздохнула.