Первый клиент пришёл через две минуты — женщина в синем дождевике и с маленькой лохматой собачонкой. Она попросила латте с корицей, уточнила по поводу безлактозного молока, забрала пирожок с маком и долго совещалась сама с собой, брать ли ещё что-нибудь. За это время я быстро вспомнила, как включать новую кофе-машину и где, собственно, хранятся салфетки. В такие моменты ловлю себя на мысли, что здесь чувствую себя немного иначе, чем в любом другом месте. Тут никто не расспрашивает о сессии, не сравнивает оценки, не лезет в личную жизнь. Только короткий рабочий день, горсть случайных разговоров, множество лиц, с которыми почти не пересекаешься, и запах свежеиспечённых булочек, который въедается в волосы и куртку до самого вечера.
После дамы с собачкой посетителей становилось все меньше: пара студентов забежали за глинтвейном, кто-то промокший зашел погреться и тут же унесся дальше.
К обеду зал еще больше опустел. Порывы ветра сотрясали входную дверь, а я залипла в телефон, делая вид, что изучаю учебные заметки, тогда как в реальности просто бездумно листала ленту.
— Хэй, Владок! — над ухом прозвучал резкий щелчок. Я, вздрогнув, задрала голову.
— Боже, опять ты, чучело. Обязательно всегда меня так пугать? — я закатила глаза.
— Это уже традиция, — флегматично отметил Марк, усаживаясь на высокий стул у стойки. — Сейчас еще Макс подтянется.
— Я, между прочим, на работе. Поэтому если вы в очередной раз пришли посплетничать, ищите Леру — она сегодня свободна.
— Так мы ведь в качестве клиентов пришли, — донеслось с порога. Почти тот же голос, что и у Марка, разве что чуть ниже и сдержаннее.
— А если ты нас прогонишь, мы влепим одну звезду твоей этой забегаловке! — закивал Марк, заговорщически подмигнув брату. Тот появился следом и тоже сел рядом.
— Как дела, Максим? — проигнорировала я угрозы Марка. — Давно не виделись.
— Неделю, да, — хмыкнул тот. — Я в порядке.
— В порядке! Да он почти при смерти валялся с температурой пять дней, а теперь сидит хорошенький! — загомонил его брат, подскакивая с места.
— Не ори, копия! А то выгонят и вас, и меня, — я пригрозила кулаком.
— Правда, лучше заткнись. Не хватало ещё, чтобы Владу из-за тебя уволили, — насмешливо добавил Макс.
— Урод скучный. — буркнул Марк.
— Посмотри в зеркало и подумай, кто из нас урод.
— Ты! Я красивее тебя!
— Мы, вообще-то, одинаковые!
— Ложь и провокация! У тебя глаз косой!
— Замолчали оба! — вмешалась я, хлопнув ладонью по стойке. — Либо заказываете, либо проваливайте!
— Ух, какая ты жадная женщина, Влада, — наиграно обиделся Марк. — Горячий шоколад и миндальное печенье. Хотя нет... Два печенья.
— Капучино на кокосовом, — добавил Макс.
— Принимается, господа. Надеюсь, деньги с вас живые, а не биткоины или фишки от «Монополии», — пробурчала я, вбивая их заказ в кассу.
— Ты недооцениваешь сижу фишек от «Монополии», — с самым серьезным видом выдал Макс, протягивая купюру.
— Только не начинай, — простонала я, забирая деньги. — После прошлой истории с фальшивой монетой у меня паранойя.
Марк, надув губы, оперся подбородком о стойку и вдруг сказал тише:
— А ты сама как, Влада? Не достал тебя этот... Утренний кошмар?
Я замедлила движения. Обычно близнецы не интересовались чужими невзгодами: они были теми ребятами, что всегда громко, всегда на виду, и, казалось, будто жизнь для них — игра, где ничего по-настоящему не важно. Но сегодня в голосе Марка прозвучала тревога. Или мне показалось?
Я пожала плечами, делая вид, что поглощена своим кофе-машинным танцем:
— Да, как обычно. Только суббота, только жесткач. Всё наладится к вечеру. Даже погода на завтра обещает быть хорошей.
Макс что-то рисовал пальцем на запотевшем стекле витрины.
— Если хочешь, можем отвезти тебя сегодня домой. У нас есть велосипеды. Один даже с работающим тормозом.