Сначала я не поверила. Влад Артёменко, человек-монолит, воплощение собранности и контроля, уснул посреди работы. Прямо за столом. Как ребенок.
Я сидела и смотрела на него, и во мне боролись противоречивые чувства. С одной стороны, это было невероятно обидно. Мы должны были работать, а он просто… отключился. С другой стороны, я видела его. Настоящего. Без брони. Без холодной маски.
Он был просто измученным молодым человеком. Не наследником империи, не моим личным обидчиком. Просто человеком, который взвалил на себя непосильную ношу и теперь сломался под ее тяжестью.
Злость медленно уступала место чему-то другому. Жалости? Нет, не жалости. Пониманию. Я сама не раз валилась с ног от усталости, засыпала над учебниками. И мне всегда было обидно и одиноко. А он… У него, похоже, не было никого, кто мог бы его подстраховать, сказать: «Иди поспи, я доделаю».
Тишина в аудитории была оглушительной. Слышалось только его ровное дыхание и отдаленный гул города за окном.
Я медленно поднялась с места. Мой пиджак, который я сняла со спинки стула, был легким, из мягкой шерсти. Я подошла к нему, затаив дыхание, боясь разбудить. Он не шевелился.
Осторожно, почти не дыша, накинула пиджак ему на плечи. Он вздохнул глубже, чуть повернул голову, но не проснулся. Пиджак был мал для него, едва прикрывал плечи, но это было лучше, чем ничего.
Я постояла рядом еще мгновение, глядя на него. На его спокойное, беззащитное лицо. Впервые за долгие недели в моей душе не было к нему ненависти. Была лишь горькая грусть. Грусть от осознания, что мы оба оказались в этой ловушке — он в ловушке своих обязанностей и гордости, я — в ловушке своих обид и непонимания.
Я не стала его будить. Что бы ни было между нами, он заслуживал этого сна. Заслуживал небольшого отдыха и покоя.
Я собрала свои вещи, оставив на столе распечатанное расписание с пометкой: «Проверь, когда проснешься». Выключила верхний свет, оставив гореть только лампу над его столом, чтобы он не проснулся в полной темноте.
На цыпочках вышла из аудитории, тихо прикрыв за собой дверь.
На улице было прохладно. Я осталась без пиджака, и ветер пробирал до костей, но я почти не замечала этого. Внутри было странно спокойно. Пусто, но спокойно.
Я шла домой и думала о том, что видела сегодня его настоящего. Не того Влада, который отталкивал меня своей холодностью, а того, который скрывался за этой холодностью — уставшего, загнанного, одинокого.
И понимала, что, несмотря на всю боль, которую он мне причинил, я не могу ненавидеть того человека, который только что уснул за столом, беспомощный и беззащитный. Ненависть неожиданно пропала, и я почувствовала горькую, щемящую нежность.
И это пугало гораздо больше, чем прежняя злость.
Глава 28
День открытых дверей наступил с тем же ощущением надвигающегося апокалипсиса, что и все предыдущие недели подготовки. К утру главный корпус университета напоминал растревоженный улей. Повсюду сновали студенты-волонтеры с бейджами, растерянные абитуриенты с родителями и важные гости с деловыми лицами.
Я стояла у стойки регистрации, пытаясь одновременно отвечать на вопросы, раздавать программки и следить, чтобы никто не заблудился по пути в актовый зал. Внутри все было сжато в тугой комок нервов. Несмотря на все наши усилия, оставалось ощущение, что что-то обязательно пойдет не так.
Влад находился в эпицентре событий — в актовом зале. Он координировал выступления, работу технической службы, общался со спонсорами. Мы пересекались утром на общей планерке. Он выглядел… собранным. Его усталость была спрятана под идеально сидящим костюмом и безупречными манерами. Он кивнул мне, когда я вошла, — короткий, деловой кивок. Я ответила тем же. Наше хрупкое ночное перемирие, казалось, испарилась в утренней суете.
Мероприятие, к всеобщему удивлению, шло по плану. Лекции вызывали интерес, мастер-классы были переполнены, спонсоры выглядели довольными. К полудню я начала позволять себе думать, что мы действительно справились. Этот кошмар скоро закончится, и мы сможем разойтись по своим углам, навсегда забыв о вынужденном партнерстве.
Именно в этот момент все и произошло.
Я отлучилась от своего поста, чтобы отнести пачку брошюр в соседний холл. Задание было простым — пройти пятьдесят метров, оставить папку на столе и вернуться обратно. Я шла, уставшая, но довольная, мысленно составляя список того, что нужно будет сделать по окончании.