— Хорошо, — выдохнул он. — Хорошо.
Он снова посмотрел на меня, и я увидела, как ярость в его глазах медленно уступает место чему-то другому — растерянности, почти что ужасу. Он словно увидел себя со стороны и испугался того, что увидел. Испугался своей собственной реакции.
— Мне… мне нужно идти, — пробормотал он, отступая на шаг. — Звонок… важный звонок.
Он развернулся и почти побежал по коридору, оставив меня одну в пустом холле. Я стояла, прислонившись к стене, и все мое тело дрожало.
Это было не просто вмешательство. Это было что-то гораздо большее. Та ярость, что вырвалась из-под его контроля, была слишком настоящей, слишком личной. Слишком… несоразмерной ситуации. Алексей был придурком, но не опасным маньяком. А Влад отреагировал так, будто тот представлял для меня смертельную угрозу.
И самое главное — он испугался. Испугался не Алексея, а своей собственной реакции и потерю контроля.
Я медленно пошла обратно к своему посту, но мои мысли были далеко. Все эти недели холодности, отстраненности… Может, это была не просто грубость? Может, это была защита? Не от меня, а от себя самого? От этих самых эмоций, которые он так тщательно пытался подавить, но которые только что вырвались наружу с такой разрушительной силой?
Весь остаток дня я ловила на себе его взгляд. Он был снова холоден и собран, координировал работу, решал проблемы. Но теперь я видела то, что скрывалось за этой маской. Видела трещину. И в этой трещине плескалось что-то горячее, живое и очень, очень уязвимое.
Когда мероприятие наконец подошло к концу и последние гости покинули корпус, мы остались одни в опустевшем холле. Декан уже выступил с благодарственной речью, все волонтеры разошлись. Мы стояли в нескольких метрах друг от друга, среди разбросанных программок и пустых стаканчиков.
Он смотрел в окно на темнеющее небо. Его профиль был напряженным.
— Спасибо, — тихо сказала я, нарушая тишину.
Он вздрогнул и медленно повернулся ко мне.
— За что? — его голос был уставшим.
— За то, что вмешался. Там, в холле.
Он отвел взгляд.
— Это было… неадекватно. Я перегнул.
— Нет, — покачала я головой. — Он был настойчив. Ты помог.
Он снова посмотрел на меня, и в его глазах было то же смятение, что и днем.
— Я не должен был… терять контроль.
В его словах была такая искренняя, почти детская растерянность, что у меня сжалось сердце.
— Иногда контроль — это не самое главное, — сказала я осторожно.
Он ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на меня, и впервые за все время между нами не было ни вражды, ни неловкости. Было лишь понимание. Понимание того, что мы оба видели сегодня что-то настоящее. Что-то, что сломало все барьеры, которые мы так старательно выстраивали.
— Пойдем, — наконец сказал он. — Я подвезу тебя до дома.
И в этот раз это прозвучало не как формальность, а как нечто большее. Как предложение. Как шаг вперед.
Мы шли по вечерней улице, и на этот раз молчание между нами не было тяжелым. Оно было задумчивым. Каждый из нас переваривал то, что произошло.
Я смотрела на него краем глаза и думала о том, что человек, идущий рядом со мной, — не тот холодный и надменный Артёменко, каким пытался казаться. Он был живым. Со своими демонами, своей болью и своей, как выяснилось, готовностью яростно защищать тех, кого он… кого он что?
Глава 29
Дождь начался внезапно — не обычный осенний дождь, а настоящий ливень, будто небесный шлюз открыли на полную мощность. Тяжёлые капли с силой били по асфальту, смывая следы вчерашнего гулянья. Влад стоял под козырьком закрытой аптеки, курил и наблюдал, как вода заливает город. Он чувствовал каждую каплю на своей коже — холодную, почти болезненную. Дождь будто пробуждал старые шрамы, тревоги, которые он годами пытался заглушить.
Время замедлилось. Весь мир погрузился в густую серость, которую лишь изредка разрывали неоновые отражения в лужах. Сигарета прогорела до фильтра, обжигая пальцы, но Влад не почувствовал боли. Его мысли блуждали где-то далеко — в лабиринтах прошлых ошибок, в тишине утрат и несдержанных обещаний. Каждый вдох давался с трудом, словно воздух превратился в вязкий туман, не дающий вырваться из порочного круга воспоминаний.
— Опять стоишь как призрак, — раздался сзади знакомый голос.
Денис. Его мягкий, чуть насмешливый тон одновременно раздражал и успокаивал. Он сунул руки в карманы кожанки и прислонился к стене рядом, став тенью, которая всегда следовала за Владом в трудные моменты.
— Ну что, протрезвел после вчерашнего? — спросил он, покачивая головой.